Облака
Шрифт:
Из носа мальчика пошла кровь, и он всхлипнул было: "Не надо..." - но вот замолчал - и с ненавистью взглянул на своего мучителя.
– Ах ты!
– шипел пьяный "медведь".
– Тебе же сказано было - не задерживаться! Почему я должен ждать тебя?! Ты что - совсем отупел?! Где дрова?! Нам костер нужен - ты это понимаешь?! Почему ты растешь таким недоноском, идиотом?! Да тебя...
Заплетающийся этот поток фраз - был прерван, на него налетел двухметровый дог и вцепился в ладонь, которой "медведь" выкручивал ухо. Он тут же, клыками прогрыз ее до кости - сжал сильнее, и кости с сухим треском раздробились - все ладонь была перемолота...
Дог с самого начала с яростью смотрел на "медведя" - когда тот орал на сына, поднимался из груди дога, пронзительный, студеный, волчий рокот, наливались его глаза кровью и он, оставляя глубокие борозды, начинал скрести землю.
К нему подошел король и дотронулся носом до лба дога: "Успокойся, лежи тихо. Мы должны прятаться. Дождемся, когда они уедут, тогда и выйдем, уберем там все..."
Дог успокоился на некоторое время, но вот, когда "медведь" стал выкручивать мальчику ухо, а другой - по щекам бить, - тут взметнулись в этом двухметровом псе какие-то старые, тяжелые воспоминания. Ярость злила глаза его, и он не мог уже сдерживаться; не мог спокойно смотреть на то, что делалось над беззащитным мальчиком.
Вот он рванулся на "медведя" - черным, копьем пронесся до него. И так стремительно было это нападение, что до тех пор, пока "медведь", не завизжал пронзительно - никто из людей и не понял, что же произошло.
Мальчик, на по красным, припухшим щекам которого стекала кровь от раздавленной отцовской кисти, упал на траву и не издавая ни звука, пополз к деревьям.
А "медведь" от вспышки боли протрезвел - вот он уже понял, что к чему целой ручищей перехватил дога за горло - сжал - псу удалось вырваться.
Но пес тут же вновь налетел на этого человека. С хрипом, страшными проклятьями, кубарем покатились они по земле - удары кулаком - кляцканье челюстей - все это переплелось, и ничего уж нельзя было разобрать в этом клубке боли.
Жена "медведя" истошно завопила, и в это же время разом рухнули спиленные ветви дуба. Как уже говорилось - это были две самые большие ветви - сами размером с деревья. Казалось, что у дерева отрубили руки - оно все передернулось, все застонало от корней и до самой вершины кроны.
С гулом, с отчаянным треском падали эти две руки - падая, они переломали и еще несколько ветвей, и те то, задетые ветви - рухнули прямо на бутылочную скатерть, разливая и разбивая все, что там было.
Сидевшие вскочили. Жена вопила.
– На Кирюху волк напал!
– сообразил кто-то.
– Ружье в машине!
– Скорее к Кирюхе!
И вот один полез в машину за ружьем, которое взято было просто для развлечения - для стрельбы по мишеням.
Трое бросились на выручку "медведю" - остальные предпочли остаться возле разгромленного стола.
Дог, рвался к горлу, но "медведю" пока удавалось удерживать его здоровой рукой. И "медведь" и дог все залеплены были кровью, у дога выбит был глаз у "медведя" - клоками разодрано лицо.
Вот подбежал кто-то с ружьем, замер, выбирая удобный момент, вот размахнулся - нанес удар прикладом в череп дога.
Пес дернулся, рванулся к горлу "медведя" из всех сил - тот не выдержал этого натиска - зашелся пронзительным визгом - вот клыки разодрали рубашку возле его горла - вот заскрежетали ближе...
Новый, страшной силы удар прикладом, откинул голову дога, что-то хрустнуло, и огромный этот пес, заливаясь кровью, закрутился по траве.
Человек у которого было ружье, прицелился выстрелил в пса - тот еще скрежетал челюстями, еще пытался ползти на "медведя" - еще один выстрел - на этот раз пуля вошла в череп...
Переполошились, и не слушались своей "няньки" щенки - их тявканье, призывы вернуться родителей довольно слышно было на поляне.
Дружки "медведя" тараторили возбужденными голосами:
– Это не волк! Это дикий пес! Может - бешенный! Да у них тут целая свора!
В это время из зарослей раздалось горестное завыванье, а следом появилась большая беспородная собака - подруга дога. Дорогу ей перегородил король эта собака с почти человеческими глазами, спокойно пролаяла:
"Его уже не спасешь" - и оттеснила тоскующую подругу обратно, за древесные стволы.
В это же время и мальчик достиг первых деревьев - до этого он просто шел, но теперь вскочил и бросился бежать.
– Саша!
– завопила его мать, но мальчик мчался не останавливаясь и вскоре его уже не стало видно за ветвями.
Подняли "медведя" и он видел, как убегает его сын, видел он и короля, слышал он и щенячье лаянье. Вот поднес к глазам кровоточащий ошметок, бывший когда-то кистью... глаза его заблестели безумно, он зашипел:
– Теперь я понял - мой сын-недоносок в заговоре с этой сворой! Но им меня не пронять! Мы хотели охоту... будет вам охота... за мной...
– голос его все больше срывался на истеричные, визжащие нотки.
Вот он рванулся к тому приятелю у которого было ружье, и который только успел это ружье перезарядить, ожидая, что появятся иные собаки. Медведь налетел на него, стал выдирать ружье.
– Кирюха, ты чего?! Ты - это брось! Уезжаем! Тебе скорее в больницу кровоток остановят! Уколы...
– Вот тебе уколы!
– "медведь" со всей яростью ударил этого человека, разбил ему в кровь все лицо, вырвал винтовку, и с воплем бросился к зарослям...
– Быстрее, за ним!... Оружие в машине - еще одна винтовка - два пистолета!
– полились голоса - забегали и вот следом за "медведем" рванулись еще трое вооруженных мужчин.