Чтение онлайн

— Вверх по лестнице, — говорит он Луизе, молясь, чтобы дверь открылась.

Та открывается.

Обширная приемная зона, темная, освещенная одной только лампочкой, — гробница, полная мух. Нейпир закрывает дверь на засов. На них невозмутимо взирают двое: маленькая девочка в лучшем своем воскресном одеянии, сидящая за столом, и невозмутимый престарелый пудель на своем ложе из картонной коробки. В дальнем конце видны три дверных проема. Шум станков сливается воедино.

Из ниоткуда стремительно появляется черноглазая мексиканка, лицо которой трепещет от волнения.

— Здесь нет нельгалов! Здесь нет нельгалов! Босса нет! Босса нет! Приходите другой раз!

Луиза Рей обращается к ней на сильно хромающем испанском. Мексиканка пристально на них смотрит, затем неистово тычет пальцем в сторону внутренних дверных проемов. Внешнюю дверь сокрушает удар. Нейпир и Луиза, сопровождаемые гулким эхом, бегут через помещение.

— Налево или направо? — спрашивает Нейпир.

— Не знаю! — задыхаясь, отвечает Луиза.

Нейпир оглядывается, чтобы получить указание от мексиканки, но уличная дверь содрогается от одного удара, раскалывается от другого и распахивается от третьего. Нейпир увлекает Луизу налево.

Биско и Ропер, подручные Билла Смока, вышибают плечами дверь. В мысленном своем судебном зале Билл Смок находит Уильяма Уили и Ллойда Хукса виновными в преступной халатности. «Говорил я вам! Нельзя было верить, что Джо Нейпир, накинув на совесть удавку, займет свои руки удочкой!» Дверь разлетается на куски.

Внутри бьется в истерике тощая мексиканка. Безмятежная девочка и украшенный бантиком пудель сидят на письменном столе.

— ФБР! — вопит Биско, размахивая водительскими правами— Куда они побежали?

Мексиканка визгливо выкрикивает:

— Мы заботим рабочих! Очень хорошо! Много платим! Не надо профсоюз!

Биско вскидывает ствол и размазывает пуделя по стене.

— КУДА, МАТЬ ТВОЮ, ОНИ ПОБЕЖАЛИ?

«Иисус Мухаммед Христос, вот почему я работаю один».

Мексиканка кусает себе кулаки, содрогается и испускает все усиливающийся вой.

— Великолепно, Биско, типа, фэбээровцы стреляют по пуделям. — Ропер наклоняется над девочкой, которая никак не отозвалась на гибель собаки. — В какую дверь пошли те двое?

Она смотрит на него так, словно перед ней не что иное, как великолепный закат.

— Ты говоришь по-английски?

«Истеричка, немая, дохлый пес, — Билл Смок направляется к трем дверям, — и парочка законченных мудозвонов».

— Мы теряем время. Ропер, в правую дверь. Биско, в левую. Я пойду в среднюю.

Стены высотой в десять картонных коробок, ряды которых и проходы между ними скрывают истинные размеры склада. Нейпир закрывает дверь и придвигает к ней тележку.

— Скажите мне, что со вчерашнего дня вы избавились от своей аллергии на оружие, — шипит он.

Луиза трясет головой.

— А у вас есть?

— Так, пугач. Шесть патронов. Вперед.

Даже на бегу она слышит, как кто-то налегает на дверь. Нейпир блокирует обзор башней из коробок. Потом снова, несколькими ярдами дальше. Однако третья башня опрокидывается перед ними, и дюжины Больших Птичек — Луиза узнает тупых желтых эму из детской программы, которую Хэл обычно смотрел между работами, — рассыпаются по полу. Нейпир приказывает жестом: беги пригнувшись.

Пятью секундами позже пуля дырявит картон в трех дюймах от головы Луизы, и набивка Большой Птички обильно осыпает ей лицо. Она спотыкается и сталкивается с Нейпиром; столб грохота опаляет воздух над ними. Нейпир вытаскивает пистолет и дважды стреляет — справа от Луизы и слева. Выстрелы заставляют ее сжаться клубочком.

— Беги! — орет Нейпир, рывком поднимая ее на ноги. Луиза повинуется — Нейпир принимается опрокидывать стены коробок, чтобы задержать преследователя.

Через десять ярдов Луиза достигает угла. На фанерной двери надпись: ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД.

Закрыто. Задыхаясь, к ней подбегает Нейпир. Выбить дверь ему не удается.

— Оставь, Нейпир! — доносится до них. — Нам нужен не ты!

Нейпир в упор стреляет в замок.

Дверь по-прежнему не открывается. Он вгоняет в замок еще три пули: каждый выстрел заставляет Луизу морщиться. Вместо четвертого выстрела слышится клацанье пустого затвора. Нейпир вышибает дверь ногой.

Подпольный потогонный цех, стук пятисот швейных машинок. Клочки текстиля витают в вискозной жаре, ореолом окружая голые лампочки, свисающие над каждой швеей. Луиза и Нейпир на полусогнутых ногах быстро бегут по внешнему проходу. Дистрофичные Дональды Даки и распятые Скуби-Ду [213] обретают свои вшиваемые внутренности — один за другим, ряд за рядом, поддон за поддоном. Глаза женщин не отрываются от игольных пластин, так что Луиза с Нейпиром почти не привлекают внимания.

«Но как мы отсюда выберемся?»

Нейпир в буквальном смысле натыкается на мексиканку из импровизированной приемной. Она манит их рукой в неосвещенный боковой коридор, наполовину загроможденный всякой всячиной. Нейпир, поворачиваясь к Луизе, кричит, пытаясь перекрыть металлический звон, а на лице его читается: «Доверимся ей?»

Лицо Луизы отвечает: «Есть идеи получше?» Они следуют за женщиной между рулонами материи и бухтами проволоки, разорванными коробками с глазами плюшевых мишек, а также корпусами и внутренностями разномастных швейных машинок. Коридор поворачивает направо и обрывается у металлической двери. Через закопченную решетку просачивается дневной свет. Мексиканка грохочет связкой ключей. «Здесь 1875 год, — думает Луиза, — а вовсе не 1975-й». Один ключ не вставляется. Второй вставляется, но не проворачивается. Даже тридцать секунд, проведенные на фабричном этаже, ослабили ее слух.

Воинственный возглас в шести ярдах сзади:

— Руки вверх!

Луиза поворачивается.

— Я сказал — руки вверх, мать твою!

Руки Луизы повинуются. Киллер держит под прицелом Нейпира.

— Повернись, Нейпир! Медленно!!! Бросай свой ствол!

Сеньора пронзительно кричит:

— Нет стрелять я! Нет стрелять я, сеньор! Они заставить я показать дверь! Они сказать, они убить…

— Заткни пасть, дрянь мокрозадая! [214] Мотай отсюда! Прочь с дороги!