Облачко и Лев
Шрифт:
– Пропал ты, брат Облако! Превратят тебя в летний дождичек, и всё!
– Тебе тоже достанется, – парировал Пухляк. – Думаешь, самый быстрокрылый? Всё равно поймают. Сдадут на ветряную мельницу и будешь из года в год одни и те же лопасти крутить.
В ответ тот подхватил с земли снежной пыли, дунул приятелю в лицо, и не миновать бы ссоры – да возле них бесшумно приземлился Белый Филин. Глянул укоризненно, проскрипел:
– Вы! Бесполезные создания! Неужто не слышали? Все наверх!
Золотистые глаза ярко блеснули, и Облако, мальчика, и Южного Ветра рвануло наверх, будто на сверхбыстром подъёмнике. Не успели глазом моргнуть – и вот они уже на самой вершине, а навстречу выступает огромный, ростом с двухэтажный дом, старик. Седая борода развевается, да борода-то не простая: волосы в ней аккуратно сплетены в паутину, и посверкивают, раскачиваясь на паутинках, злыми глазами мохнатые, неприветливые пауки.
Лёвушка от страха аж лицо руками закрыл. Южный Ветер да Облако хоть взглядов не отвели, но тоже сморщились, съёжились. Но Царь Горы на них едва взглянул:
– Вы, оба, отсюда прочь!
Белый Филин тут же подлетел, заскрипел угрожающе:
– Чего встали? Не слышите, что велено?
Но друзья переглянулись и не двинулись с места. Мальчик вцепился в их мягкие ладони:
– Не бросайте меня!
Царь Горы лишь легонько плечами пожал. И тут же Ветра Южного как не бывало, а Облако взметнулся вверх, заплакал дождём.
– Нет! – отчаянно выкрикнул мальчик.
А злой старик предупредил:
– Хочешь, чтоб они уцелели? Только от тебя всё зависит. Делай что велю – и я их пощажу.
После этого приказал Белому Филину:
– Три стихии для гостя приготовь. Мои любимые. Посмотрим, насколько он крепок.
Мальчик даже вздохнуть не успел, не то что вопрос задать – всё вдруг померкло перед глазами, и очутился он в абсолютно тёмной комнате. Никогда прежде не видал подобной черноты – куда до неё было даже самому беспросветному кошмару. Да ещё по руке прошелестело, заскользило что-то влажное, гадкое. Потом переместилось на одну ногу, затем – на другую. Он вскрикнул, попытался отбиться. Но противных тварей становилось всё больше. Кто они были? Как выглядят? Могут ли укусить? Это змеи? Или летучие мыши? И от того, что не было ответа на эти вопросы, страшно стало просто смертельно. Куда страшнее, чем когда с озёрными призраками боролся. Оставалось только в отчаянии зареветь. Но мальчик понимал: впадёшь в панику – точно проиграешь. Сам пропадёшь – и друзей погубишь. Потому, хотя ужас обволакивал его со всех сторон, решил не сдаваться. Утёр рукавом слёзы и вслепую ринулся в бой: скинул с руки одну скользкую тварь, другую, третью. Сдирал их, швырял на пол, топтал. А чтобы страх прогнать, подзадоривал:
– Все, все ко мне! Всех поборю! Никого не побоюсь!
Щеки вдруг коснулось что-то тёплое, приятное. В ухе прошелестело:
– Молодец! Недолго тебе уже…
Мальчик сразу узнал: Южный Ветер! Пробрался каким-то образом в тёмную келью, пытается поддержать. Шепнул другу:
– Спасибо!
И ринулся в бой с тварями с утроенной силой.
Так увлёкся, что даже внимания не обратил – мрак кромешный стал понемногу рассеиваться. И вот Лёва уже не в тёмной комнате, но снова на вершине горы. А прямо у его ног низвергается, с шипением и рёвом, горная речка.
Подлетел желтоглазый Филин, сел на плечо, велел:
– Теперь ты должен спуститься вниз.
– Куда? – Мальчик опешил.
Птица насмешливо указала крылом:
– Вниз, по реке. Это Вода, вторая стихия.
Поток ледяной, неуправляемый, камни со дна проглядывают острейшие. Размажет, унесёт, растерзает! Лёвка опять приготовился сдаться и заплакать. Да вдруг перед глазами мамино лицо явилось. Отчётливо, будто она совсем рядышком стоит, успокаивает:
– Сыночек, для тебя это вовсе не сложно! Всего-навсего каньонинг, то есть спуск по руслу горной реки. Из экстремальных видов спорта – один из самых безобидных.
– Мама! – Мальчик просиял, шагнул к ней…
Но видение сразу же растаяло – зато страха как не бывало, и сил прибавилось. Он храбро ступил в ледяную воду – а Облако (это он, используя фотографию, сформировал для своего друга мимолётный мамин образ) довольно улыбнулся.
Мальчик не стал покорно отдаваться на волю потока. Он приметил, что в верхней точке реки, почти скрытый бурлящей водой, располагается железный крюк, к которому привязана верёвка. Лёва подтянул её, ухватился – и лишь потом, со страховкой, ринулся вниз. Даже весело оказалось: брызги во все стороны, поток пытается оторвать, унести – но крюк вбит намертво, верёвка крепка. А метров через сто резкий, почти вертикальный спуск закончился, бурное течение прекратилось – здесь река словно бы паузу делала, образовывая небольшое, почти мирное озерцо.
Филин уже его поджидал. Он пробормотал с долей уважения:
– Ты, парень, молодец, не трусливый.
И дунул на него горячим, зловонным дыханием. Ну и запах! Зато насквозь промокшая одежда мигом высохла. Тут же поторопил:
– Теперь следующая стихия. Воздух!
Мальчик понял, что пропал.
Белый Филин надевал на него параплан. Это вам не по верёвке между деревьями летать, это настоящее испытание!
– Но я никогда… – пробормотал Лёва. – Я боюсь!
– На то и испытание? – усмехнулся крылатый хищник.
Закрепил Филин подвесную систему – да и толкнул мальчика с обрыва.
Засвистел ветер, Льва понесло, закрутило. Скала – уже совсем рядом, сейчас впечатает, размажет!
– Глаза открой, мальчишка! – раздалось прямо над ухом.
Снова Южный Ветер. Не оставляет в беде: раскрутил почти запутавшиеся стропы, замедлил полёт. А тут и Лёвушка сам справился с волнением. Схватился за бобышки, с помощью которых парапланом управляют, отвернул от каменной поверхности, поймал воздушный поток и… И небрежно приземлился у ног Царя Горы, будто настоящий спортсмен.
– Достойно, – коротко похвалил его старик. – А смелому – помочь не грех. Расскажу тебе одну историю. Очень важную. Ради неё, – вздохнул он, – приходится мне обет молчания нарушать. Тысячу лет держался.
Но прежде чем речь свою начать, метнул к ногам мальчика огромную бадью с дымящимся варевом:
– Пей!
Лёвка подумал, что Царь Горы ему какой-нибудь божественный нектар предложит, но там оказался обычный чай, довольно противный. Спасибо, хоть согревал.
Старик разгладил свою страшную бороду-паутину, ласково почесал по спинке одного паучка, другого и заговорил: