Чтение онлайн

Пока еще стоял март и было холодно, соседи гуляли по улицам, выгуливали собак и расчищали тротуары. Многие даже подошли к нашей двери, чтобы поприветствовать нас в этом районе.

Мои щеки все еще были в синяках от пластической операции, как и глаза. К счастью, теперь я могла скрыть это косметикой в любой момент. Мои волосы сменили цвет с каштанового на насыщенный черный и были подстрижены по последней моде, длинные пряди спереди, короткие сзади. Я скучала по длинным волосам, но, по общему признанию, с такой стрижкой было легче справиться с новорожденным.

Последние две с половиной недели были сплошным ураганом. Рене родилась раньше срока в маленькой больнице пригорода Висконсина. Я старалась не думать слишком много о том, что произошло, как они убедили женщину, что ее ребенок умер, или даже где они нашли тело младенца, чтобы она могла его подержать.

Я опустила руку в кроватку, и золотой браслет на моем запястье отразил свет ночника в углу. Я не могла объяснить, что заставило меня надеть браслет. Возможно, это была дань уважения той женщине, способ для меня почувствовать связь с ней, а для нее — с Рене. Она хотела похоронить его вместе с дочерью. Ей казалось правильным держать его поближе к ней.

— Ну-ну, моя милая Рене. Ты у мамы, — проворковала я, прижимая ее крошечное тело к груди и поддерживая головку. Мои пальцы нежно пробежались по мягкому ореолу светлого пушка, такого легкого, что он был почти невидим. — Ты такая сильная.

Она выгнула спину и подняла головку, спустя мгновение снова упав на меня.

Через несколько секунд она расслабилась, больше не суетясь, пока я напевала колыбельную, которую смутно припоминала. Положив малышку на пеленальный столик, я продолжала говорить, рассказывая ей то, что не хотела забывать, что знала, что не смогу сказать, когда она станет старше.

— Рене, твое настоящее имя Арания. Мы зовем тебя Рене для краткости. Я не знаю точно, почему мы получили тебя, кроме того, что ты наш подарок, но мы считаем, что это было сделано, чтобы защитить тебя. Однажды ты станешь сильнее и умнее. Мы тебе не понадобимся, но до этого дня, милая девочка, я здесь, и папа тоже. Всегда знай, что тебя любили.

Я боролась с желанием заплакать, думая о женщине, которая никогда ее не обнимет. Я не могла изменить этого, но могла дать Рене понять, что она всегда желанна и всегда любима.

Байрон смог собрать воедино гипотезу — свою теорию.

Ни для кого не было секретом, что в Чикаго произошло что-то серьезное с адвокатом, который работал на Аллистера Спарроу и Рубио МакФаддена. Это было во всех новостях. ФБР обыскало его офис и дом. Его имя, Дэниел МакКри, мелькнуло в нижней части экрана телевизора.

А потом мы увидели некролог:

Семья МакКри, Дэниел МакКри и его жена, достопочтенная судья Аннабель Ландерс, с прискорбием сообщают о печальной потере своей дочери Арании МакКри. Младенец скончался менее чем через час после рождения. Семья решила, что никакого публичного прощания не будет. Соболезнования могут быть выражены в форме пожертвований от имени их дочери в юридическую школу Чикагского университета.

Это было имя, то самое имя, которым женщина в больнице назвала свою дочь. Оно было не обычным, как Мэри или Сьюзен. Такое имя невозможно не узнать. Именно Аранией назвала девочку женщина в больнице. Мы не могли списать это на совпадение. Ребенок, находившийся на нашем попечении, принадлежал адвокату и судье в Чикаго.

Причина, по которой Аллистер Спарроу приложил столько усилий, чтобы спрятать этого ребенка у всех на виду, до сих пор ускользала от нас. Все, что мы знали, это то, что нас втянули в эту паутину. Нам был предоставлен дар заботиться о девочке и растить ее.

Маленькие ножки Рене радостно дрыгались, пока я укладывала девочку обратно в розовую кроватку. Ее карие глаза смотрели вверх, пока я щелкала маленькими застежками, одевая теплее ее этим холодным весенним утром. Подняв, я прижала ее к своей груди и направилась на кухню.

Когда я повернула за угол, Нил — нет, Байрон — уже был там.

— Что ты делаешь? Тебе же скоро на работу. Тебе нужно поспать.

Ему дали отсрочку, время на то, чтобы восстановиться после операции.

На его губах появилась улыбка.

— Я грею бутылочку.

— Да?

Он подошел ближе и нежно поцеловал Рене в макушку, а потом меня в губы.

— Мы же команда. Мы сделаем это и спасем ее от того, что сделали ее родители.

В горле у меня образовался комок.

— Думаешь, мы сможем?

— Настоящая работа, та, что в «Боинге», стоит настоящих денег. — Он огляделся по сторонам. — Дом уже оплачен. Сейчас наша единственная обязанность перед Спарроу — держать его в курсе событий о Рене. Если однажды он смог превратить нас в новых людей, мы сможем сделать то же самое.

Я положила Рене на сгиб руки.

— Ты слышала, милая девочка? Все будет хорошо.

Микроволновка подала сигнал, и Байрон открыл дверцу, поднял бутылку и осторожно выдавил содержимое.

— Кажется, то, что надо.

Я начала было садиться в кресло в гостиной, но вдруг остановилась.

— Ты хочешь ее покормить? — спросила я.

Байрон широко раскрыл глаза.

— Ты не сломаешь ее, обещаю.

Байрон тревожно сглотнул, когда сел и протянул руки. Он уложил ее на сгиб своего локтя и поднес бутылку к ее губам, в моей груди заныло от осознания, что мы, наконец, получили то, что всегда хотели, и от понимания того, какой ценой мы получили это чудо.

Глава 13

Стерлинг

— Нам нужно подтверждение, что Луиза в безопасности, — сказал я в телефон, когда Гарретт повез нас с Аранией к квартире подальше от яхт-клуба.

Глянув налево, видя страх в глазах Арании с тех пор, как я рассказал ей, что происходит, я был готов выпрыгнуть из собственной гребаной кожи. Я потянулся и накрыл ее руку своей, сдерживая гнев и пытаясь предложить ей то, в чем она нуждалась. Ее шоколадные глаза, остекленевшие от слез, повернулись в мою сторону.