Чтение онлайн

Прямо перед спортзалом располагались две одиночные камеры. В изоляции можно было оказаться двумя путями — вынужденно, из-за своего поведения, или по желанию, если ты опасался сокамерников. Сейчас была занята только одна из камер. Заключенные начали орать, стучать в дверь, один даже нагнулся, чтобы плюнуть в замочную скважину.

Спортзал оказался маленьким, скудно обставленным, всего с несколькими спортивными снарядами. Но здесь, как и повсюду в тюрьме, все делалось по молчаливой договоренности. Никто не стал скандалить, когда два крепких негра заняли велотренажеры, Гектор с Деймоном взяли ракетки для настольного тенниса, а высокий парень со свастикой на щеке начал качать пресс. Крис понял, что у заключенных сложился определенный порядок, о котором он ничего не знает. С другой стороны, откуда ему знать о тюремной иерархии? Ему в тюрьме не место.

Он насупился и вышел на спортплощадку — грязный квадрат, густо обмотанный колючей проволокой. Одни заключенные, собравшись небольшими группками и оживленно жестикулируя, разговаривали. Другие бесцельно бродили по кругу. Крис увидел мужчину, который стоял, опершись на забор из рабицы, смотрел вдаль на горы.

— Этот парень в одиночной камере, — без экивоков спросил он, — что он совершил?

Собеседник пожал плечами:

— Забил до смерти своего ребенка, проклятый зверюга.

Он позвонил домой за счет вызываемого абонента.

— Крис?

— Мама!

Он повторял и повторял одно это слово, уткнувшись головой в синий таксофон.

— Дорогой, тебе передали, что я хотела тебя навестить?

— Нет, — выдавил он, закрыв глаза.

— Хотела. Но мне сказали, что посещения только в субботу. Я буду у тебя с самого утра. — Она глубоко вздохнула. — Джордан уже получил от обвинения документы. Он найдет способ вытащить тебя оттуда как можно быстрее.

— Когда он ко мне придет?

— Я позвоню, спрошу, — пообещала мама. — Ты не голодный? Что тебе принести?

Он уже думал об этом, не зная, что разрешено приносить, а что нет.

— Деньги, — заявил он.

— Подожди, Крис. С тобой хочет поговорить отец.

— Я… нет. Мне нужно идти. Здесь очередь, — солгал он.

— Да? Ну хорошо. Звони, когда захочешь, понял меня? О деньгах не думай, мы оплатим разговор.

— Ладно, мама.

Внезапно раздался металлический голос автоответчика: «Этот звонок, — объявил он, — сделан из окружного исправительного учреждения». И Крис, и Гас на мгновение замолчали.

— Я люблю тебя, дорогой, — наконец выдавила из себя Гас.

Крис сглотнул и повесил трубку на рычаг. Постоял минуту, уткнувшись головой в таксофон, пока не почувствовал, как кто-то напирает на него сзади.

Деймон потирал спину, Крис ощутил его дыхание на своей шее.

— Соскучился по мамочке, профессор?

Он качнулся вперед и на мгновение прижался низом живота к заду Криса.

Неужели именно этого он и ожидал? Именно этого боялся? Крис обернулся.

— Отвали от меня, — сказал он, сверкнув на громилу глазами, и направился в свою камеру.

Даже накрывшись одеялом с головой, он слышал смех Деймона.

Крис благодарил Господа за то, что сидит в камере один. Он жил в постоянном страхе, что Деймон уляжется на его койку. И хотя днем надзиратели должным образом следили за порядком, кто знает, так ли рьяно они выполняют свои обязанности ночью? Он пристрастился к «Дням нашей жизни», а в среду вечером пошел на встречу анонимных алкоголиков только для того, чтобы выйти из отсека.

Он заполнил продовольственный заказ, который напомнил ему бланк обслуживания номеров в гостинице в Канаде, где они с семьей отдыхали этим летом. Двухсотграммовая банка кофе — 5,25 доллара, шоколадный батончик «Три мушкетера» — 60 центов, трусы — 2 доллара. Все предметы ему принес вечером надзиратель, а общую сумму затрат вычли из его личного тюремного счета.

Он много спал, делая вид, что устал, чтобы окружающие оставили его в покое. И когда заключенные собирались группами на спортплощадке, Крис всегда стоял в одиночестве.

Джордан уже давным-давно перестал верить в правду.

Правды не существует, по крайней мере, в его профессии. Существуют версии. И суд в любом случае основывается не на правде, а на доказательствах, которые предъявляет полиция, и на том, как их сможет пояснить защита. Хороший адвокат по криминальным делам думает не о правде, а концентрируется на том, что должны услышать присяжные.

Джордан давным-давно перестал просить своих клиентов чистосердечно рассказать, что же произошло на самом деле. Теперь он входил с бесстрастным лицом и задавал один вопрос: «Что произошло?»

Он стоял на пропускнике в режим строгой изоляции и ожидал, пока дежурный протянет папку с зажимом, чтобы он расписался в графе «посетители». На свое первое (после предъявления обвинения) свидание с Крисом он привел Селену Дамаскус, высоченную чернокожую женщину, частного детектива, которой больше пристало блистать на подиумах, а не выполнять для Джордана черновую работу. Тем не менее она уже несколько лет великолепно справлялась с поставленной задачей.

— Где его держат? — поинтересовалась она.

— В строгой изоляции, — ответил Джордан. — Он здесь всего два дня.

Где-то вверху лязгнули тяжелые решетчатые двери, вниз спустился надзиратель.

— Привет, Билл! — поздоровался дежурный на пропускнике. — Передай, что пришел адвокат Харта.

Лязгнула еще одна дверь — Джордан, несмотря на то что слышал этот лязг неоднократно, все равно не мог привыкнуть к подобному звуку, больше напоминающему выстрел, — и он вошел, лишь мельком скользнув взглядом по заключенным, потом повернул налево в комнату для переговоров, которую использовали для свиданий с подзащитными.

Селена, которая тенью следовала за ним, уселась рядом за стол. Откинулась на стуле и взглянула на потолок.

— Чертова тюрьма! — бросила она. — Каждый раз, когда я оказываюсь здесь, я чувствую одно и то же.

— М-да… — протянул Джордан. — Интерьер тут явно подкачал.

Дверь распахнулась, Крис вошел и остановился, переводя взгляд с Джордана на Селену.

— Крис, — начал Джордан, вставая, — познакомься, это Селена Дамаскус. Она частный детектив и будет помогать мне в твоем деле.