Чтение онлайн

– Так, может быть, телефончик?

– Я почти замужем, мальчики. Если б не это… Но увы… – Василиса эффектно развела руками. Разве что не присела на прощанье в книксен. Развернулась на пяточке и пошагала своей дорогой. Беспечно помахивая сумочкой с камерой, «Packet Video» иGPRS-передатчиком.

Девочка-одуванчик. Не захочешь, а изнасилуешь. Вот только пытаться насиловать ой как не рекомендуется!

– Не завидуем твоему мужу! – крикнул ей вслед один из веселых ментов.

– Он супер! Его бить не буду! – не оборачиваясь, прокричала в ответ Василиса и достала из сумочки телефон, заигравший «Вспышку в ночи».

Это по моей просьбе объекту насилия звонил выпускающий, чтобы сообщить, что ночная работа на сегодня закончена. Двух сюжетов и четырех избитых мерзавцев для одной смены хватает с избытком. Можно садиться в «копейку» и отправляться домой. Надеясь, что не придется долго торчать у разведенных мостов.

– Угу. Отлично, Никита, – обрадовалась Василиса. – Мне на сегодня тоже хватит экстрима… А Денис далеко?

– Куда-то свалил, – соврал выпускающий, бросив выразительный взгляд на меня, сидящего рядом. – Звони ему на мобильник.

Правда, ему, лицемеру, было отлично известно, что мой мобильник опять отключен. Я сделал это у него на глазах, сообщив при этом, что ни от кого звонков нынешней ночью не жду. Кроме девочки со светлыми волосами. Но с этой девочкой большого желания разговаривать нет.

Я – мальчишка! – все еще продолжал я злиться на Василису и ревновать – идиот! – ее к всесторонне правильному Мише.

И опять мы с Латыниной встречали утро в японском садике моего пентхауза-триплекса. Правда, на этот раз без бренди. Даже без сухого вина. Ведь на вечер была запланирована важнейшая акция против «кинологов» – сюжет «Подставы», который мы готовили более месяца и вложили в него столько средств и усилий. Не хотелось, чтобы все пошло прахом из-за какого-то бокала вина.

Ровно в девять утра я набрал номер Светланы (той самой, что с доберманом).

Гудков пять – не меньше, – и наконец в ответ сонное:

– Слушаю.

– Дрыхнешь? – усмехнулся я.

Светлана взяла короткую паузу, размышляя, как бы половчее соврать. И решила, что самым разумным будет оставить мой исполненный иронии вопрос без ответа.

– Денис Дмитриевич, наконец-то! – вместо этого изобразила она радость. – Я вчера никак не могла до вас дозвониться.

– Никита передавал. Говорят, сегодня тебя будет разводить на бабло сама Александра Сергеевна Пушкина?

– Да, – довольным тоном подтвердила Светлана. – На вечерней прогулке. Вчера утром звонил Сергей, предупредил. Сказал, что приедет, понаблюдает за мной со стороны, проследит, чтобы все было нормально…

«Не по имени-отчеству, а просто Сергей, – отметил я. – Ну, Котляров кобелюка! Хорошо, что он будет там. Спокойнее».

– …А кто еще приедет, Денис Дмитриевич? Оператор?

– Да. И, наверное, приеду я сам. Если, конечно, не подвернется какое-нибудь неотложное дело… И если не будет дождя, – добавил я, немного подумав.

– Не будет, – обрадовалась Светлана. – Плюс двадцать два, переменная облачность, без осадков. Приезжайте!

Я пробурчал в ответ:

– Там будет видно. Еще созвонимся.

И отложил телефон.

– Я тоже туда хочу, – потерлась щекой о мое плечо валявшаяся на кровати рядом Ольга.

– Мне жаль, но твое место в студии, детка.

– Ты уверен, Забродин? – Ольга приподнялась на локте, смерила меня хитрым взглядом. – Никогда не задумывался, что комментировать можно, не только уставившись в монитор, но и находясь прямо на месте событий?

По правде сказать, не задумывался. Почему-то такая мысль никогда не приходила мне в голову. Хотя, она просто напрашивалась, исходя из специфики нашего реалити-шоу. Ведь оно чем-то сродни спортивному репортажу, который получается на порядок живее, когда комментатор находится на стадионе, а не в студии перед телеэкраном.

– Репортаж прямо с места событий?.. Хм… Забавно… Как ты это себе представляешь. А, детка? – Я с интересом уставился на Латынину. – Если обмозговала, колись.

– Да тут и обмозговывать нечего. Все уже украдено до нас… все уже пройдено до нас. – Ольга хихикнула, перегнулась через меня, сцапала с тумбочки сигареты и пепельницу. Пепельницу нахально водрузила мне на грудь. Под самый нос. Вонючую! – Цепляю гарнитуру от мобильного телефона. Выбираю место, откуда буду вести репортаж. Такое, чтобы не лезть в эпицентр, чтобы никто не подслушал, никто не мешал, но и чтобы все было видно. На случай внештаток в студии у монитора дежурит Татьяна. В любой момент может подхватить у меня эстафету. Кстати, если мы хотя бы процентов на девяносто уверены, что подстава состоится, можно минут за десять до нее дать в эфир пролог. Скажем, сегодня, когда мы будем знать, что эта Пушкина уже выдвинулась к месту событий, и испортить все может только какой-нибудь форс-мажор… – Ольга взяла короткую паузу, закурила две сигареты, одну сунула мне в губы, – так вот, Забродин, сегодня я могу взять коротенькое интервью у Светланы…

– Не прокатит, – перебил я. – Нам не надо, чтобы кто-нибудь, увидев этот синхрон, сразу же позвонил бы Пушкиной и сообщил, что для нее в парке Победы уже расставлена ловушка.

– А с чего ты взял, что кто-то поймет, что готовится подстава именно на Пушкину, именно на «кинологов»? Никакой конкретики. Обычные кустики, на фоне которых Светлана со своим доберманом. Отвечает на совершенно нейтральные вопросы. Вот, мол, минут через двадцать мне, бедненькой, предстоит стать жертвой мошенников, меня попытаются развести на бабло. Но я не дамся. Что-нибудь в этом духе, – с повышенным энтузиазмом дымила сигаретой Латынина. – Каково?

– А техническая сторона?

– Брось, Забродин! Какая там, к черту, техническая! Для интервью возьмем в «новостях» выездной микрофон. Сателлит нам не нужен, работаем с GPRS. Если для ближнего плана не подходит Квачковская камера…

– Это универсалка, – опять перебил я.

– Тем более. Короче, получается, для интервью нам нужен только выездной микрофон. И еще надо найти хорошую гарнитуру.

– Хорошо. Звони звукачу, пускай ищет тебе гарнитуру. И микрофон.

– Даешь добро?!! – возликовала Ольга, и я понял, что она сейчас расписывала мне всю эту схему, практически уверенная в том, что я, перестраховщик, сразу дам ей от ворот поворот. Ан нет, Латынина! Перестраховщиком я никогда не был – скорее, наоборот, всегда имел склонность к авантюризму.