Чтение онлайн

Оставим пока на совести Перикла (или Плутарха?) выражение "на свой счет" и позволим биографу высказать свой комментарий к «сконструированной» им речи Перикла. Плутарх продолжает:

"И действительно, людям молодым и сильным давали заработок из общественных сумм походы; а Перикл хотел, чтобы рабочая масса, не несущая военной службы, не была обездолена, но вместе с тем, чтобы она не получала денег в бездействии и праздности. Поэтому Перикл представил народу множество грандиозных проектов сооружений и планов работ, требовавших применения разных ремесел и рассчитанных на долгое время" (Там же)

Парфенон и Пропилеи на Акрополе, храмы Ареса и Гефеста, театр Одеон — в городе, храм Посейдона на берегу моря, перестройка Пирея и зала мистерий в Элевсине… Нет смысла пытаться описывать здесь сами эти грандиозные сооружения. О них написаны сотни книг — специальных и популярных. Но вот одна интересная цифра, позволяющая составить некоторое представление о размахе работ. Известно, что строительство Пропилей за 5 лет обошлось более, чем в 2000 талантов."Homo L. Pericles Une experience de Democratie dirigee. Paris, 1954" Это — вход на Акрополь. Статуи в нем не было. То есть, при постройке не было затрат на золото и слоновую кость. Камень в Афинах свой. Значит, можно полагать хотя бы половину расхода на оплату рабочих. Большинство — подсобники. Их средний заработок известен. Отсюда легко подсчитать, что на строительстве было занято порядка десяти тысяч человек. А ведь сооружение Парфенона по своим масштабам намного превосходило строительство Пропилей. Не говоря уже о всех остальных стройках, совершавшихся примерно в то же время. При этом каково совершенство исполнения! Но лучше снова дать слово Плутарху, который видел созданное афинянами еще почти нетронутым (за полтысячелетия существования в незагрязненной атмосфере). Вот что он пишет:

"Между тем росли здания, грандиозные по величине, неподражаемые по красоте. Все мастера старались друг перед другом отличиться изяществом работы; особенно же удивительна была быстрота исполнения. Сооружения, из которых каждое, как думали, только в течение многих поколений и человеческих жизней с трудом будет доведено до конца — все они были завершены в цветущий период деятельности одного мужа.

… По красоте своей они с самого начала были старинными, а по блестящей сохранности свежи, как будто недавно окончены: до такой степени они всегда блещут каким-то цветом новизны и сохраняют свой вид не тронутым рукою времени, как будто эти произведения проникнуты дыханием вечной юности, имеют не стареющую душу". (XIII)

Мне бы очень хотелось отдохнуть душой хотя бы на кратком описании Парфенона, его удивительных пропорций, скульптур, фронтонов, метоп и фриза. Попытаться представить себе впечатление, которое производила на входящего призрачно отсвечивающая золотом и слоновой костью из глубины полутемного храма гигантская Афина-Парфенос работы Фидия. Нарисовать великолепный взлет к площадке Акрополя двух портиков Пропилей или обсудить волнующую проблему истинной формы театра Одеон… Увы! Я должен ограничить себя лишь необходимой констатацией: в строительстве на Акрополе и в Афинах V века в течение доброго десятка лет был занят практически весь город и велось это строительство — самоотверженно и вдохновенно! Неправильно было бы приписать совершенство памятников древнегреческой архитектуры таланту нескольких зодчих, а остальных афинян считать лишь исполнителями заданных уроков. Сотни фигур в барельефах Парфенона высекали сотни рядовых каменотесов. Общеизвестно, что «секрет» вечной красоты греческих храмов в изяществе и чистоте линий, совершенстве пропорций всех архитектурных деталей. Это было создано трудом и талантом тысяч людей. Афиняне эпохи расцвета демократии проявили в этих трудах удивительное чувство красоты. Великое искусство выразило дух свободного народа.

Внимательный читатель в этом месте может упрекнуть меня в противоречии. "Говоря о духе свободного народа, — скажет он, — автору неплохо бы вспомнить, какими мрачными красками описывал он нравственное падение этого народа и не далее, как в начале этой главы". На это я могу возразить, что новая нравственность не вдруг заменяет старую, а вытесняет ее постепенно. Некоторое время обе они могут сосуществовать в душе человека, да и в целом обществе. Какая нравственность доминирует, зависит от обстоятельств личной, или, соответственно, общественной жизни. И, в частности, — от примера поведения и нравственного влияния других людей, особенно лидеров общества. На некоторое время Периклу удалось восстановить в Афинах былую атмосферу свободного и самоотверженного сотрудничества граждан.

Попутно обратим внимание на одно, на первый взгляд малозначащее обстоятельство. К работам на Акрополе Перикл не привлек замечательного афинского скульптора Мирона (автора широко известной скульптуры Дискобола). Мирон был старше Фидия и к 450 году уже знаменит. Объяснение этому факту может быть и банальным, например, Перикл мог по каким-нибудь личным причинам недолюбливать Мирона. Но представляется вероятным и другое. Б. Р. Виппер в своей книге "Искусство древней Греции" (Наука, М., 1972) пишет о Мироне, заключая эстетический анализ его прославленного творения:

"Так статуя Дискобола полностью подтверждает характеристику Мирона, данную античной критикой: эта статуя полна удивительной органической жизни, выражает максимальную физическую энергию, но она ничего не говорит зрителю на языке мыслей и чувств". (с. 173)

В той же книге, говоря о Фидии, Виппер ссылается на свидетельства Цицерона:

"Для Цицерона Фидий был совершенным воплотителем божественных образов, не заимствовавшим формы своих статуй из натуры, а в своей душе носившем идеал божественной красоты". (с. 189)

Думается, что выбор Перикла не случайно пал на Фидия. Начатое им великое строительство, помимо названной выше утилитарной цели, имело, как мне кажется, и другой, более глубокий смысл. Приобщением к возвышенному искусству Перикл надеялся воздействовать на нравственность афинян. Сама по себе греческая религия, как мы помним, не несла в себе нравственного начала. Однако, любуясь величественными и гармоническими пропорциями Парфенона или благородно-прекрасными творениями Фидия, восприимчивые к красоте греки, быть может, отрешались от житейских забот и низких интересов — в них пробуждалось устремление к чему-то, достойному этой красоты. Виппер цитирует слова Диона Хрисостома, в которых тот выражает свое впечатление от скульптуры Зевса Олимпийского работы Фидия:

"Если человек, испытавший в своей жизни много несчастий и забот, с душой, полной горечи, предстанет перед статуей Зевса, то он забудет обо всем тяжелом и страшном, что несет с собою человеческая жизнь". (с. 189)

Как свидетельство стремления использовать облагораживающую роль высокого искусства можно оценить еще одну важную сторону деятельности Перикла — энергичное покровительство поэзии, музыке и театру. А также введение в быт афинян общенародных музыкальных празднеств. Эти празднества служили и для сплочения населения города вопреки все растущему имущественному неравенству. Выше было описано торжественное шествие афинян во время праздника Панафиней. В дополнение к традиционным для этого праздника спортивным состязаниям Перикл ввел музыкальные конкурсы. Для них и был построен театр Одеон. Плутарх свидетельствует:

"Перикл тогда впервые добился народного постановления, чтобы на Панафинеях происходило музыкальное состязание: выбранный судьей состязания, он сам установил правила, которыми участники состязания должны руководиться при игре на флейте, пении и игре на кифаре". (Перикл, XIII)

Конкурсы певцов-рапсодов проводились и ранее. Перикл ввел соревнования хоров. «Светское» хоровое пение издревле было популярно во время застолья. Теперь оно поднялось на уровень общественно значимого искусства. Каждая фила выставляла по одному хорегу из числа состоятельных граждан. Он подбирал участников хора и его руководителя, содержал их во время длительной подготовки к состязанию. Хоры участвовали и в театральных представлениях. При Перикле греческий театр достиг своего наивысшего расцвета. На его сцене шли трагедии Софокла и Еврипида. Театр выполнял важную нравственно-воспитательную функцию. Поэтому Перикл ввел «феорикон» — раздачу денег неимущим в дни театральных представлений (они были платными).