Чтение онлайн

Мало того, считая себя спасителями и будущими защитниками всех греков, афиняне вмешивались в политическую жизнь союзных городов — навязывали им государственное устройство, подобное афинскому, ставили свои гарнизоны, присылали обследователей и надзирателей. Все это постепенно превратило некогда равноправный Делосский морской союз, по существу говоря, в "Афинскую морскую империю", хотя в ее метрополии и сохранялась республиканская форма правления.

Естественно, что наиболее сильные и самостоятельные члены союза попытались выйти из-под владычества Афин. Как и полагается для империи, эти попытки были подавлены силой. В 471 году Кимон расправился с восстанием на острове Наксос. С 465 до 463 г. длилась осада крепости на острове Фасос, окончившаяся ее капитуляцией. Афинская демократия преподала всем бывшим союзникам наглядный урок своего понимания свободы и справедливости.

Конечно, нельзя сказать, что «вассалы» Афин ничего не получали от своего союза с метрополией. Море было очищено от пиратов. Мирная торговля под защитой афинского флота могла беспрепятственно развиваться. И все-таки союз этот был «имперским» — принудительным и неравным. Исподволь такое положение дел подрывало основы демократии в самих Афинах. Социальная несправедливость и подавление свободы вовне неизбежно распространяются и на сферу внутренней жизни метрополии. О нравственном ущербе — возникновении психологии иждивенчества, привычки к эксплуатации и грабежу других народов, агрессивности, — речь пойдет впереди. Но прежде надо отметить еще один новый и важный аспект внутренней жизни Афинского общества. К середине века около половины жителей Аттики составляли рабы. Кроме того, сильно выросла прослойка иностранцев. Познакомимся с условиями существования и общественной ролью этой части населения страны.

Положение центра мировой торговли привлекло в Афины множество предприимчивых чужеземцев. Это были греки — выходцы из других городов или даже «варвары», осевшие здесь на постоянное жительство. Их называли «метеками». Во времена Солона переселенцам-ремесленникам предоставлялось афинское гражданство. Теперь они гражданских прав не получали, т. е. не могли принимать участие в Народном собрании и занимать какие-либо административные посты. Им запрещалось владеть землей, самолично выступать в суде и жениться на афинянках. Нарушение последнего запрета каралось строго — продажей в рабство. С другой стороны, имущественные права, торговые интересы, личная свобода и безопасность метеков находились под защитой Закона. Они могли обращаться и в гелиею, где их интересы должны были представлять полноправные граждане города. Поэтому каждый метек имел своего покровителя среди коренных афинян. Метеки уплачивали небольшой налог и привлекались к военной службе, что в значительной степени, если не юридически, то нравственно, уравнивало их с остальными гражданами.

Переселенцы, как правило, были людьми деятельными и квалифицированными: умелые ремесленники, купцы, предприниматели, ученые, ораторы и т. д. К середине века они держали в своих руках значительную часть ремесленного производства в городе, международной и внутренней торговли, банковского дела. Некоторые из них владели крупными мастерскими, торговыми судами, оптовыми складами, ворочали большими капиталами. Другие играли немаловажную роль в общественной жизни благодаря своему уму, таланту, красноречию — нередко в качестве помощников, а иногда и друзей выдающихся политических деятелей города. Это была новая, влиятельная прослойка населения, насчитывавшая несколько тысяч человек. Нравственные традиции демократии и социальной справедливости, уходящие своими корнями в реформы Солона, этим пришельцам были чужды. Конечно, были среди них и философы-гуманисты, и замечательные художники, но подавляющее большинство метеков принесло в Афины дух предприимчивости, стяжательства, стремления к наживе.

Появление в Аттике большого количества рабов было прямым следствием морской экспансии Афин. Военнопленных присылали в город победители-стратеги. Одновременно расцвела и мировая работорговля. Теперь рабы в Афинах были, в большинстве своем, мужчины, занятые на работах в ремесленных мастерских, серебряных рудниках, каменоломнях и сельском хозяйстве.

При нравственной оценке факта рабовладения в древней Греции следует проявлять определенную осторожность — во всяком случае постараться понять психологию людей того времени. Для нас, жителей цивилизованной эпохи (впрочем, во всем ли гуманной?), рабовладелец представляется в образе жестокого надсмотрщика с бичом в руках. Перенося этот образ в Грецию середины V века, нам пришлось бы в таком виде представить себе весьма большую часть населения Эллады. Даже крестьянин средней руки или ремесленник, работающий в поте лица, могли приобрести себе в помощь одного-двух рабов.

По представлениям древних греков мужчина-воин должен победить или с честью погибнуть в бою. Если он сдается в плен, то тем самым отказывается от свободы и права гражданства. Кроме того, он больше не будет участвовать в сражениях. Его жизнь в безопасности, но он лишается личного достоинства, на которое имеет право гражданин-воин. Теперь его удел — только работа, за которую он получает пищу, одежду и кров над головой.

И все же! Можно ли говорить о нравственной основе демократии, если половина населения — рабы? Но что есть нравственность? Норма отношения к другим людям. Что поделаешь? — раб в глазах древнего грека, по только что указанным причинам, не был полноценным человеком. Скорее — "одушевленным орудием труда", как его определял даже просвещеннейший из греков — Аристотель.

В зависимости от усердия раба, отношение к нему могло быть доброе или строгое. Нерадивые подлежали телесному наказанию, но только от руки хозяина. Ударить чужого раба было нельзя. Владелец раба не вправе был убить его. Убивший раба должен был предстать перед судом, хотя и не столь суровым, как в случае убийства свободного гражданина. Раб мог донести на своего хозяина и выступить свидетелем на суде. Но в случае сомнения в показаниях его пытали. Если хозяин чересчур жестоко обращался с рабом, тот мог просить заступничества у государства. Его выкупали и перепродавали другому хозяину.

Большинство афинян предпочитало обеспечить себе привязанность рабов хорошим с ними обращением. Были и доверенные рабы — управляющие хозяйством, приказчики, повара, секретари, воспитатели детей. Некоторые из них были искренне привязаны к своим хозяевам, находились на положении почти членов семьи. В трагедии Еврипида «Елена» старый слуга, раб Менелая говорит:

Впрочем, надо думать, что такое отношение к хозяевам чаще встречалось среди рабов второго поколения, уже не знавших жизни на свободе.

Иногда рабов отпускали на оброк — они самостоятельно занимались ремеслом или торговлей, отдавая часть своего дохода хозяину. Относительной свободой пользовались государственные рабы: писцы, глашатаи, городские стражники (обычно — скифы), тюремщики. Свободный гражданин считал для себя унизительным занятие подобной должности. Зато от имени государства раб-стражник мог его арестовать. В комедиях Аристофана рабы беззастенчивы, назойливы, насмешничают и стремятся держаться на равных со своими хозяевами. Очень тяжелым, действительно «рабским» был труд в серебряных рудниках.

Нередко за честную службу рабов отпускали на волю при жизни хозяина или по его завещанию. Вольноотпущенники пользовались теми же ограниченными правами, что и метеки. В качестве их покровителя обычно выступал бывший хозяин.

Богатые афиняне, в том числе и метеки, имели порой сотни рабов, которые обрабатывали крупные земельные владения или трудились в мастерских. Широкий размах применения рабского труда приводил к разорению крестьян и кустарей-ремесленников. Не выдержав конкуренции, они продавали свои мелкие земельные участки или нехитрый инструмент и пополняли число неимущих горожан и моряков. В недрах новой демократии шел процесс поляризации на узкую прослойку богачей и массу бедняков. Былое, хотя бы сугубо приблизительное, равенство достатка афинских граждан времен становления демократии уходило в далекое прошлое.