Чтение онлайн

– Я иду на девушек смотреть. К тому же моя старая подружка Луиза тоже сегодня диплом получает. А слезы умиления по твоей длинноногой кукле оставлю тебе.

– Ну ладно, только сиди где-нибудь в дальнем углу, а то своей милицейско-бандитской мордой испортишь общую интеллигентную гармонию.

Уже у входа я увидел страшно взволнованную Иветту.

– Давид, я тебя жду, мне срочно надо с тобой поговорить.

– Привет, Ив, ты ведь тоже получаешь диплом? Давай после церемонии? Или лучше завтра обсудим, что у тебя за проблема.

– Не могу ждать, очень срочно. Два слова, всего два слова. Я же тебя так люблю! Давид, это вопрос жизни и смерти!

– Ну, говори быстрей. Некогда.

– Ты знаешь, Мартын – сволочь. Он меня обокрал.

Мартын, молодой симпатичный архитектор, был другом Иветты. Поговаривали, что они, возможно, поженятся.

– Как это обокрал? – удивился я. – Он же чуть ли не твой жених.

– Давид, церемония начинается, – выглянувшая из дверей Мари не дала нам договорить.

– Не говори ей ничего, – прошептала Иветта, крепко сжав мою руку. – Обещай, что сегодня встретишься с ним и заберешь краденое.

– Иду, Мари, сейчас. Пошли, Иветта.

– Нашли время объясняться в симпатиях, – шутливо нахмурилась Мари. – Или ваши чувства уже переросли в любовь?

– Надо же, какая ты прозорливая! Или ревнуешь? Только не надо рвать на себе такое прекрасное платье!..

Церемония вручения дипломов проходила в обычной большой аудитории – просто, без выдумки, до печального обыденно, как и все советские мероприятия неполитического характера. Небольшой стол с красной скатертью не первой свежести, пара букетиков, проректор, декан, три преподавателя в президиуме. В зале около пятидесяти нетерпеливо ожидающих вручения дипломов девушек и шестеро юношей, их коллег. Родители, друзья – в общей сложности больше ста человек. Несколько выступлений членов президиума – неинтересных, шаблонных, скучных. А в зале рядом со мной родное белокурое существо дрожало от волнения, ожидая светского торжества, веселья, музыки. Зачитывали фамилии, вручали «корочки». Дали слово нескольким отличницам, закончившим университет с красным дипломом. Я запомнил одну фразу из короткого выступления Мари: «Спасибо моим родителям и моим учителям. Больше всего я хотела бы в последующей, взрослой жизни не терять друзей, которых приобрела здесь». И вдруг, к удивлению всех собравшихся, Мари заплакала, заплакала горько. Зал воспринял это как естественное волнение выпускницы, но я и близкие, зная исключительную сдержанность Мари, догадывались об истинных причинах ее слез.

«Бедная девочка, как глубоко она переживает возможную разлуку, выбор между родными и мною! Неужели их отъезд становится реальностью? Ведь бумаги только начали оформлять, а это обычно занимает год, а то и больше», – снова начал я утешать сам себя, не обращая внимания на предчувствие, говорившее совсем другое.

Вышли из зала. Выпускники радостно прощались друг с другом. Мари задумчиво, не обращая внимания на окружающих, шагала в сторону троллейбусной остановки между матерью и сестрой. Я остановил такси, посадил их, заплатил водителю и, пообещав скоро появиться, вернулся к университету.

У входа меня с нетерпением ждала Иветта и две ее подруги – Лиля, спокойная, уравновешенная девушка старше меня на год, учившаяся в ординатуре медицинского института, и русская баскетболистка Ольга Пискунова. Все они получили дипломы вместе с Мари. С Ольгой мы часто общались в последующие годы, и я всегда уважал ее за решительность и твердый характер, несмотря на то что мы часто подтрунивали над ней – главной ее заботой было найти очень высокого парня, соответствующего ее баскетбольному росту, что, к сожалению, в наших краях нелегко было сделать.

– Слушай, Иветта, может, помиритесь с Мартыном? Он же нормальный парень, не бандит, не хулиган…

– Давид, – вступила в разговор Лиля. – Ты наш давний друг, скажи, к кому нам обратиться? В милицию? Мы бы не хотели, чтобы так все обернулось. Огласка, допросы, парня накажут… Вот и решили посоветоваться с тобой. Мы знаем, он тебя уважает, даже, пожалуй, боится. В конце концов, он понимает, что ты можешь и силу применить.

– Подожди, Лиля, дай разобраться. Я одного не пойму, Иветта, с чего уравновешенный, нормальный парень, архитектор, вдруг взял да ограбил тебя? С ума сошел, что ли? Или есть другая причина, о которой ты молчишь?

– Вот так, взял и ограбил. Все мои украшения, бриллиантовые серьги, кольца… А ведь там были подарки мамы! Ну и несколько золотых безделушек, которые он мне сам подарил…

– Ив, ты что-то недоговариваешь. Разве может быть такое? В чем причина? Почему нормальный парень вдруг взбесился?

– Долгая история. Факт остается фактом. Давид, помоги мне, прошу. Что ты устраиваешь допрос? Через неделю-две приезжает моя мама. Что я ей скажу? Где мои украшения?

– Девушки, дорогие, я обязательно поговорю с Мартыном, но сегодня день очень неудобный. Давайте подождем до завтра. Иветта, ты что, плачешь? Милая моя, ты же получила диплом, хорошее назначение, будешь переводчицей в «Интуристе», поездишь по миру, сведешь с ума своей фигуркой и бюстом англичан и французов… А вдруг заарканишь хорошего большого парня из Ротшильдов или графа Мальборо?

– Не издевайся! «Мальборо» – это сигареты…

– Ну что, дорогая, начала улыбаться? Между прочим, Мальборо – дворянский род, к которому принадлежит и великий Уинстон Черчилль.

Оставить плачущую Иветту наедине со своим горем в такой день я не мог. Я понимал, что вопрос, возможно, пустяковый и скоро решится сам собой, но другого выхода у меня не было.

– Ив, а если он выдвинет какие-то версии? Что я ему скажу?

– Пойдемте сядем, здесь открытое кафе-мороженое на углу, – предложила Лиля.

– Пошли, но ненадолго.

Мы зашли в небольшое уютное кафе-мороженое на углу улицы Саят-Нова.

– Ты знаешь, я из Баку, – начала Иветта, – и у меня здесь никого нет. Родители решили, что после окончания школы мне лучше перебраться или в Москву, или в Ереван. В Баку к власти пришел Гейдар Алиев и под лозунгом «Опираться только на местные кадры!» стал выживать всех армян и русских с государственных и хозяйственных постов. С моей фамилией Саркисова поступить на факультет иностранных языков, где дикий конкурс, было очень сложно, если не сказать невозможно. В Москве тоже были свои трудности. Столица далеко, климат другой, жизнь сложнее, человеческие отношения жестче, с родителями видеться я могла бы реже. Вот это была главная причина для меня приехать в Ереван.

– Ты не очень издалека начала? Говори конкретней, меня ждут.

– Кто ждет? – вспылила Иветта. – Твоя бессердечная француженка, которая скоро вернется в свою счастливую страну? Даже если она станет булочницей, все равно ей будет в сто раз лучше там, чем среди невежественных мусульман, ненавидящих тебя только за то, что ты армянка и христианка, умнее и воспитаннее их. И в Ереване я тоже чужая. Во всяком случае, не имею таких возможностей, как местные армяне. У меня здесь ни родных, ни близких.