Чтение онлайн

– И то верно… Тогда не знаю, дедуля, – отвечаю я.

– Человек – вольный! И только эта воля удерживает его в урагане жизни, пока тьма не подменит в человеке полностью его волю жизни на свою. Только тогда человек уходит в полное рабство к Тьме… Так, разобрались. А ураган в природе есть?

– Вроде бы нет.

– А откуда тогда появилось слово ураган?

– Не знаю.

– Ураган – это наше движение к жизни. Это наше творение жизни. Скажи, сынок, ты никогда не замечал, как воздух движется вокруг тебя, когда ты бежишь?

– Видел, когда я бежал в дыму. Я разрезал его и заставлял его двигаться в моем направлении.

– Это ты сейчас показал, как Смерч разрезает живое, расщепляет его на частички и заставляет двигаться по заданному пути, но не как Ураган двигается в природе. Увидь, когда ты выходишь из бани после парилки в лютый мороз на улицу, то позади твоего движения из пара создается Ураган, завихрения. Или, к примеру, когда ты плывешь на лодке, позади нее и после весел возникают маленькие ураганчики. Как ты мыслишь, что это за ураганчики в природе?

– Это чья-то жизнь.

– Это творение своей жизни. Само живое и есть Ураган, а боль, злость, ненависть, гнев, насилие, навязки… и многое другое есть Смерч, который сметает то, что попадается ему на пути. Вот и посмотри: в обыденной жизни человек ходит по кругу, что он этим делает?

– Он останавливается: перестает развиваться, творить свою жизнь, этим он глушит свой Ураган жизни и создает условие, чтобы Ураган полностью перешел в Смерч.

– Можно и так сказать… – говорит дедуля и, немного помолчав, продолжает: Вот, сынок, ты сам и ответил на свой же вопрос о том, что нам показывает природа. Но есть одно «но».

Мы в обыденной жизни, как ты сделал при разборе урагана и смерча, часто подменяем ураган жизни на смерч смерти. Создаем и видим жизнь – в обличии смерти, а смерть – в обличии жизни. Точно также, как к нам когда-то подошла тьма и сбила нас с нашего жизненного пути. Когда подменила наши задачу и предназначение – строить свою жизнь в миру – на свои задачу и предназначение – уничтожать живое в каждом миру живых» Тем самым тьма направила нас не к жизни, а к смерти.

И сейчас люди, идя на поводу у тьмы, думают, что в любом случае они умрут: станут ли бороться с тьмой и изгонять ее из себя, или нет. Так и перестают покорно с ней бороться да изгонять из себя зло. Вот так и перевернулся мир живых и реальности с ног на голову, да образовались новые миры: мир боли – мир иллюзорный, театральный, или, как его еще называют наши предки, мир умирающий, и мир смерти – мир тотального уничтожения каждого живого, где живое обращается в полное рабство Властелина и Тьмы.

После этих слов деда Коли мы немного едем в полной тишине, словно отдаем последние почести тем, кто сбился со своего жизненного пути и попал в рабство Тьме да Властелину.

Затем я разрываю тишину своим вопросом и возвращаю стариков к нашему разговору:

– Хорошо, а что нам природа показывает наводнением?

– А на что похоже наводнение?

– На войну, обиду, страх, обвинения самого себя и других, на чуму…

– А чем они схожи?

– Ну, война… она идет пластом. Обида тоже идет пластом, больше и больше набирая силу.

– Так, а наводнение набирает силы? – спрашивает меня деда.

– По началу, да, а потом – его сила снижается.

– А война, она набирает силу, когда идет пластом?

– Нет. Обычно она стягивает на себя силу жизни у живого, которое попадает в зону действия войны.

– Так. Война тоже идет пластом, но силы свои теряет, как и наводнение. А обида? – продолжает спрашивать меня деда Коля.

– Обида тоже идет пластом, только накрывая то, что попадается у нее на пути. Так, что когда она идет, мы уже ничего не видим кроме нее самой.

– Да, обида тоже, как наводнение. В какой-то промежуток времени она всплывает пластом, набирая силы с каждым разом больше и больше, а потом силу теряет, – добавляет деда Коля и спрашивает меня дальше: А страх?

– Он тоже идет пластом и, как обида, набирает силы.

– Ну, что ж, давай рассмотрим его на примере. Что с тобой произошло, когда ты пришел к бабе Василисе и увидел там много народу и то, что они занимаются разбором какой-то проблемы, а при твоем появлении перестали вести разбор?

Я вспоминаю, как я пришел к бабе Василисе и что со мной тогда произошло:

– У меня появился страх, что они за моей спиной обсуждают меня.

– И что с тобой сделал этот страх?

– Он собой закрыл ту проблему, которую они разбирали на самом деле, и ее подменил собой.

– Так. Причем, заметь, собирая силы у каждого, кто участвовал в обсуждении проблемы до твоего появления там, да создавая условия, чтобы присутствующие еще сами себя завиноватили. Таким образом страх поглощает каждого, кто попадает под зону действия. Это тоже похоже на наводнение. А обвинения? – продолжает забрасывать меня вопросами деда Коля.

– Обвинение, как наводнение, набирает силу с самого появления и обрушивает ее на то, что попадается на его пути, не оставляя и следа жизни.

– Да, это так. И не зависимо от того, когда ты обвиняешь себя или других. Самое интересное: в этот момент ты не видишь ни самого себя, ни свою жизнь, ничего живого рядом. У тебя только одно на уме: виноват или я, или они. И больше ничего. А за счет чего набирается сила у виноватости?

– За счет того, что идет огромный поток мыслей, и этим перекрывается все живое.

– Да. Мы эти мысли начинаем развивать, накручивать себе, и этим в себе пробуждаем силу противодействия к себе или другим, собирая ее на себя, даже тогда, когда мы делаем это тишком. В народе это называется поглощатель силы, или, как сейчас называют в обществе, вампиризм. Это так, – проговаривает дедуля и, немного поразмыслив, задает очередной вопрос: А что еще делает наводнение?

– Сметает все на своем пути.

– А как это происходит в мире людей?

– Человек, воюя, обижаясь, находясь в страхе и обвиняя, убивает все живое на своем пути.