Чтение онлайн

нежно спросила она, чмокнув мать в щеку.

– Твое дело, конечно, но здоровьишко-то мое не вечное. Внучат бы

понянчить.

65

– Я гарантирую тебе еще несколько десятилетий полноценной жизни, дай

только начать работать, - успокоила ее Зина.
– А за внучатами дело не станет.

Если ты так настаиваешь, в ближайшие пять, - она призадумалась, - нет, семь

лет я подарю тебе очаровательного пупсика. Будешь его купать, пеленать, тетешкать. К тому же просто так, с бухты-барахты замуж ведь не выходят, -

вполне серьезно добавила она.

Зина, в отличие от многих ее однокурсниц, ни с кем не дружила, хотя ей

пошел уже двадцать второй год. В то время когда подружки отправлялись на

танцы или в кафе, она предпочитала посидеть в библиотеке и просмотреть

две-три полезные книжки. Она и впрямь никого еще не любила, а

многочисленные заискивания и даже откровенные намеки сокурсников (Зина

и вправду была миленькой) она спокойно игнорировала, не закатывая истерик

и не впадая в морализаторство. Просто отвечала очередному искателю двумя-

тремя вескими фразами, и у того раз и навсегда пропадало всякое желание

возобновлять свои амурные поползновения. Это отнюдь не означало, что ей

вообще никто не нравился. Но Володя Калугин, учившийся на курс старше

нее, в прошлом году окончил институт, работал учителем в подмосковном

Одинцове и, судя по слухам, счастливо женился и уже стал отцом.

Так что все свое свободное время Зина уделяла учебе: пропадала в

библиотеках, делала выписки, вчерне набрасывала дипломную работу. К тому

времени она успела полюбить произведения Андрея Белого и Федора

Сологуба и захотела заниматься изучением их творчества. Ее научным

руководителем был историк русского Fin de si`ecle,5 знаток Серебряного века, заведующий кафедрой теории литературы профессор Константин Генрихович

Швец, и Зина с увлечением взялась за предложенную им тему: «Поэтика грез

и сновидений в прозе Федора Сологуба». Зина составила план, содержание

5 Fin de si`ecle (фр. «конец века») — обозначение периода 1890—1910 годов в

истории европейской культуры. В России более известно как Серебряный век.

66

глав, сделала выводы, написала заключение и представила эти наброски

Константину Генриховичу. Тот одобрил, и девушка, окрыленная первым

успехом, начала работать.

Сдав последнюю сессию в конце января, она уже закончила черновой вариант

дипломной работы и отдала рукопись знакомой машинистке. Константин

Генрихович просмотрел машинопись и одобрил основные положения работы.

Посоветовал включить несколько цитат из трех-четырех публикаций.

– Времени у вас предостаточно, - улыбнулся он. – Давайте договоримся, что к

концу марта вы мне сдадите окончательный вариант диплома, чтобы за

оставшиеся до защиты два месяца я смог внимательно его прочитать и

подкорректировать недочеты, если таковые будут. Впрочем, ничуть не

сомневаюсь, что если они и будут, то очень незначительные. Успеха!

Защитилась она с блеском, и даже оппоненты вынуждены были поставить ей

«отлично». Константин Генрихович по своим связям добился того, что

дипломная работа выпускницы Гвоздевой была опубликована в солидном

научном журнале.

– Ну что, голубушка, вам прямая дорога в науку, - сказал Зине руководитель, поздравляя ее. – Хотите?

От волнения Зина не знала, что и сказать. Она густо покраснела и не сводила

с него восхищенных глаз.

– Задумайтесь хорошенько, - продолжал Константин Генрихович. – Я

попытаюсь пробить место на кафедре. Станете ассистентом, преподавателем.

Защитите кандидатскую, будете старшим преподавателем. А там и до

докторской недалеко. Интересная научная карьера вам обеспечена.

Соглашайтесь, - добавил он и пристально посмотрел ей в глаза.

– Н-н-не знаю… Все неожиданно как-то, - едва выдавила Зина и растерянно

повела плечами. – Тут не может быть случайности. Что из того, что мой

67

диплом так всем понравился? Может, дальнейшие работы и не получатся

совсем?

– От случая в нашем деле и правда, многое зависит, - подтвердил Константин

Генрихович. – Но почему вы думаете, что впредь у вас никогда не будет таких

счастливых, богодухновенных случайностей? И к тому же не стоит забывать

Пушкина: «Случай – бог-изобретатель». Каждая работа – такое вот

изобретательство, интересное, неожиданное. С опытом каждая последующая

работа будет писаться легче, увереннее…

– Однако тот же Пушкин добавил: «Опыт – сын ошибок трудных», - съязвила

Зина.

– Ловко, - рассмеялся Константин Генрихович. – Сдаюсь. Судя по тому, что

классики у вас в крови, что вы ими, можно сказать, так и брызжете и жизни

своей без них не представляете, смею заключить, что вы согласны?

– А что? Может, и соглашусь! – неожиданно даже для самой себя ответила

Зина.

– Вот и славно! – обрадовался Константин Генрихович. – Поверьте, школа –

это, конечно, хорошо, это благое дело, - затараторил он, пытаясь

окончательно убедить девушку. – Но через два-три года, поверьте, вы