Чтение онлайн

– За меня-то не беспокойся, а сам, конечно, можешь поубавить. Значит,

больше не пьешь? – она потянулась за бутылкой, налила себе.

– Да нет уж, прямо вот так я не могу, надо постепенно, - заупрямился он.

333

– И как же? – лукаво посмотрела она.

– Ну, например, не пить водку, а пить пиво.

– Хорошая мысль. Но разве ты никогда пивом не уклюкивался до усрачки?

– Ну, когда-то, - протянул он. – Сейчас другое дело…

– И что предлагаешь? – она закурила.

– Купить пива. Немного. Мне на вечер.

– Сколько?

– Ну, бутылочек пять…

– Не мало? – искрились улыбкой ее глаза.

– Тогда шесть – чтоб и наутро бутылочку. Поправиться перед походом.

Она звонко, неудержимо рассмеялась, потом закашлялась, поперхнувшись

дымом. Он сердито поднялся, подошел к ней и постукал ее по спине кулаком.

– Да все… все… хватит, - она отбросила его руку. – Да с трех литров, да еще

на водку – тебя, знаешь, как развезет? Понижать градус – это смерть, - и она

снова залилась дробным, мелким смехом.

– Ну а что тогда делать? – окончательно рассердился он и смотрел на нее

озлобленно.

– Пить культурно, закусывая при этом, вот что, - она успокоилась наконец и

подняла голову, вытирая глаза кухонным полотенцем. – Не лакать ее подряд, а

выпить со мной две-три стопочки и остановиться. Сможешь так?

Добряков понимал, что не сможет, при всем желании уже не сможет. Но

сказать об этом стеснялся. А потому помялся немного и слабо выдавил:

334

– Попробую. Но все равно наутро надо бы пару бутылочек купить. Я от них

только поживее, поразумнее буду. А то усну на ходу.

– Уговорил, - кивнула она. – Пару бутылок пива можно. Сейчас пойдешь?

– А чего тянуть? Вот давай еще по одной – и пойду, - он взял бутылку,

наполнил обе стопки и, стараясь бодриться, произнес:

– За нас, что ли?

– За нас, - согласилась она и, чокнувшись с ним, мелкими глоточками стала

пить из своей стопки.

Потом дала ему сто рублей, попросила купить сигарет и наказала, пряча

глаза:

– Только ты не ходи в палатку, мне кажется, там пиво не очень хорошее, не

свежее какое-то. Лучше в магазин сгоняй. Очередей там, я думаю, пока нет.

Хорошо?

– Ага, - кивнул он, пропустив ее слова мимо ушей, и вышел.

«Нехорошее, несвежее, - бурчал он, выходя из подъезда. – Не тебе ведь

травиться-то! Раньше не привередничала так!» - и бодрым шагом зашагал к

палатке.

Издалека еще увидел знакомую толпу выпивох и вздрогнул.

«Бог ты мой! Как же я про этого-то не подумал? Не хотелось бы с ним

сейчас встречаться», - едва промелькнуло в голове, как понял, что поздно: Рюмин уже увидел его и что-то нашептывал приятелям, кивая в его сторону.

«А, была не была!» - чертыхнулся про себя и решительно шагнул вперед.

335

– Здорово, Егорыч! – приветствовал его Ермалюк, как-то хитровато

вглядываясь ему в глаза.

– Здорово, - бросил Добряков, не глядя на него и не протягивая руки.

– И поздороваться не хочешь? – не отставал Ермалюк.

– Извини, времени нет, - буркнул Добряков и покосился в сторону Рюмина, который вдруг отделился от толпы и направился к нему.

«Чего это он?» - подумал Добряков и почувствовал, как душа опускается

куда-то вниз, утяжеляя ноги.

– Привет, Сашок. Мне пару бутылочек «Хейнекена» и пачку «LD», - сказал

Добряков в окошечко.

– Привет, привет, давненько не заходил. Завязал, что ли? – отозвался

любопытный голос хозяина.

– Да так… дел полно, - отговорился Добряков и повернулся к уже

подошедшему к нему Рюмину.

– Здорово, - и протянул ему руку.

– Прифет, - ответил Рюмин и пожал руку.

– Слушай, ты меня прости за все это… Я был не прав тогда… - и

заискивающе посмотрел на соседа.

– Та фикня, - махнул рукой Рюмин. – Кто старое помянет, тому, сам снаешь…

– Но все равно прости… Хочешь выпить пивка? – предложил Добряков, но

тут же спохватился: денег у него было только на две бутылки для себя да на

пачку сигарет.

336

– Ну тафай, - согласился Рюмин, и Добряков, проклиная все на свете, взял

протянутые Сашком бутылки, открыл одну и протянул Рюмину. Тот взял,

жадно приник губами к горлышку и в один момент вылил в себя прохладную

пенистую жидкость.

Добряков грустно посмотрел на опустевшую бутылку, проглотил слюну и

спросил:

– Еще будешь?

– Тафай.

«Чтоб тебя! Придется опять за пивом идти. Только теперь уж точно в магазин.

Что я ее не послушал?» - ругал себя Добряков.

– Извини, братан, больше нету денег, - промямлил он, глядя на вторую пустую

бутылку, которую Рюмин отправил вслед за первой – в переполненную урну

возле палатки.

Добряков виновато улыбнулся, слегка похлопал соседа по плечу («Ну,

будь!»), развернулся было, чтобы уходить, как замер от громкого, брошенного

вдогонку:

– А ты у Сины сфоей попроси. Она тля меня таст!

– Что? – Добряков обвернулся, словно ужаленный.

– У Сины, кофорю, попроси на пифко. Мне не откашет. Она у тепя

песоткасная. Слаткая…

– Ты чего плетешь? – сжав кулаки, Добряков сделал шаг к Рюмину.

Приумолкшие в толпе жадно смотрели на них.