Нубук
Шрифт:
Я напряг зрение, прищурился, потянулся вперед, словно к кому-то любимому… Нет, действительно, ничего. Чернота.
Зато им оттуда наверняка видно не только нас, Неву, кусок города, но и тот собор-призрак, что висит, подрагивает в воздухе, беззвучно зовет. И как же им должно быть это невыносимо, если даже мне здесь, на свободе…
— Роман, ты хде? Ты едешь, нет? — спасительный голос Андрюхи.
Я с готовностью помчался к машине.
— Бли-ин, да-а… — не мог не произнести я, поеживаясь на мягком удобном сиденье, — тягостное, конечно, зрелище… Одно бы дело в тайге где-нибудь, в тундре, а то здесь, в центре Питера… Ты Ахматову не читал случайно?.. Вот у нее там так, оказывается, точно…
— Ладно, — осадил Андрюха выплеск моих эмоций, — хорэ. Давай лучше подумаем, как вечер похруче убить.
Теперь он был почти веселым, лицо посветлело; он напоминал человека, у которого, по пословице, гора спала с плеч. О причине такой перемены я, конечно, допытываться не стал, чтоб не провоцировать Андрюху на новую порцию сетований и жалоб. Может, просто хорошие вести от Макса или же, наоборот, никаких вестей, никаких новых просьб, упреков, нытья. И вот Андрюха засиял, он готов устроить нам праздничек.
— Можно куражнуть слегка, ясное дело, — отозвался я на его вопрос. Напряженьице снять.
Мы начали обсуждать, строить планы на вечер. Первым делом, почти автоматически, заговорили о ночных клубах и очень быстро сошлись на том, что клубы уже надоели. После минуты раздумчивого молчания Андрюха вздохнул о шашлыке на природе.
— Во, во, кайф! — Мне идея понравилась. — Поставим тачку, сядем на электричку и куда-нибудь…
Андрюха был настроен реалистичней:
— Пока то да сё, пока мяса кхупим — стемнеет.
— Тогда на тачке давай, с ночевой. Костерок запалим, посидим, размечтался я всерьез, даже сам удивился, — а утром вернемся. Пить особо не будем, так, винцо легкое.
— М-да, заманчиво, — почесал щеку Андрюха. — И как поедем, вдвоем?
— Ну, можно с девчонками. Я Маринку возьму… правда, у нее работа до десяти…
Заиграл рег-тайм, Андрюха вытащил из кармана черную плашечку мобильника.
— Алло… А, здорово!.. — послушал, кивнул: — Да он здесь, со мной. И протянул мне телефон. — Танюха.
Прежде чем я успел поздороваться, в ухо полился торопливый, совсем не приветливый голос Володькиной сестры:
— Роман, мне срочно нужно забрать вещи со склада! Как скоро ты там окажешься? Желательно в течение получаса…
Я удивился:
— Какие вещи?
— Мои! У меня там дубленки, ремни брючные, портмоне двести штук. Когда ты подъедешь?
Голос слишком возбужденный и наглый, как у человека, решившегося на рискованный шаг… Я был в курсе, что деньги она Володьке до сих пор не отдала, — перед отъездом он опять психовал по этому поводу, и я, конечно, заявил довольно холодно:
— Володи сегодня нет в городе, а без его ведома я ничего со склада выносить не могу. Извини.
— Но это мои вещи! — оглушил меня крик. — Ты обязан!..
— Я обязан выполнять указания своего хозяина. — Да, лучше в такой ситуации принизить себя, чем потом получить люлей от Володьки…
— А я его сестра! И мне нужны мои вещи! На них есть покупатель, и он ждать не будет! — Татьяна сыпанула в ответ очередной порцией восклицаний. На складе я оставила их на хранение!
— Тань, не кричи, — я сделал свой голос мягче, — он вернется послезавтра — и вы все решите.
— Я не могу ждать ни дня, понимаешь ты или нет! У меня покупатель! И через час я жду тебя возле склада. Ты слышишь? Ты обязан отдать!
— Я не обязан…
— Э, — Андрюха выдернул из моей руки телефон, — так вы все бабки изховорите. — Приставил его к уху: — Танюш, што там стряслось? Што за пожар? — Некоторое время слушал, серьезно глядя на дорогу, потом с усилием, с нескольких попыток, вторгся в ее монолог: — По… нет… Походи… Да твою-у… Походи, а то дам «отбой»!.. Слушай, он вообще-то прав. Ну, Ромка… Вэл ему стопроцентно вставит, если он отдаст, ты пойми. Ты вот што — ты свяжись с Вэлом, пускай он подтвердит… Да хоть мне пускай звякнет, мы пока вместе тусуемся… Ну да… Все, до связи!
— Ушлая бабенка-то выросла, — усмехнулся, опустив мобильник обратно в карман. — Столько Вэлу уже нервов попортила…
— Да знаю, наслушался их скандалов, — подтвердил я.
— И ни фиха ей не давай, ни на каких условиях! Пускай сами они разбираются… — И без перехода, но другим, бодро-праздничным голосом Андрюха озвучил дальнейший план действий: — Так, щас, значит, завернем на рынох, возьмем килохрамма три бараньехо шашлычка, купим вина, овощей каких-нибудь — и в лес. Я одно место знаю, на Охте, мы туда еще в девяносто втором ходили… Почти вроде и хород, но и природа…
Он свернул с Лиговского проспекта на Московский.
— Только, это, давай Маринку твою не ждать? Сейчас подберем каких-нибудь посимпотней. На шашлычок, да с тахими орлами поведется любая. Ха-ха! Как, не против?
Я улыбнулся, кивнул — дескать, не против.
Но на природу, к костерчику на берегу Охты мы не попали. Получилось иначе.
Вроде сперва решительно пошагали к Андрюхиному киоску за бараниной и так же решительно, как по команде, остановились у ресторанчика «Терек». Из ресторанного дворика по рынку расползался ароматный дымок.
— Зайдем глянем? — предложил я.
— Можно, — с готовностью согласился Андрюха. — Можно и продихустировать.
В итоге застряли в этом «Тереке» до закрытия, до полуночи. Выпили кувшина по три «Хванчкары», шашлыка съели бессчетно.
Андрюхину «девятку» бросили там же, где стояла, поймали частника. Он развез нас по домам.
В умиленно-добром настроении, представляя себя попировавшим горским князьком, с коробкой конфет и бутылкой «Мерло» я добрался до дому. Открыл дверь своим ключом и с порога позвал: