Чтение онлайн

– Баб лучше бы гладил!
– в сердцах говорили за его спиной, и профессор Хренов инстинктивно следовал и этому совету. Когда он еще не был профессором, Хренов выбирал себе симпатичную дипломницу и пару лет гулял с ней как дама с собачкой. Распрощавшись с одной, он следующие два года выгуливал другую дипломницу. Став профессором, Хренов перешел в наступление по всему фронту. Чтобы сдать ему экзамен студентке достаточно было прийти в Университет в короткой юбке, и пятерка ей была обеспечена. Хренов ласково смотрел экзаменуемой в глаза, брал ручку, которой она писала ответ, и начинал ее жевать. После каждой сессии изжеванных ручек оставалось много. Ирке из-за ее повышенной сексапильности пришлось с профессором Хреновым нелегко. Hа экзамене Хренов окружил ее заботой и вниманием. Пару раз он вставал из-за стола и обходил ее сзади. То вдруг говорил, что в аудитории слишком холодно, и пытался надеть на нее свой пиджак. После часа проведенного с профессором Хреновым Ирка взмолилась:

– Поставьте мне тройку!
– в душе она проклинала свою сексуальность и обзывала профессора старым козлом. Лучше бы он без вести пропал в утробе матери.

– Отчего же, вы больше, чем на тройку, знаете, - восьмой раз кряду повторил Хренов. Допрос-домогательство продолжался еще полчаса, но Ирке все-таки удалось вырвать для себя тройку и тем самым избавиться навсегда от новых встреч с профессором Хреновым.

Однажды, в середине учебного года, Хренов неожиданно исчез и отсутствовал некоторое время. Когда же он явил себя кафедре вновь, то объяснил свое вынужденное отсутствие тем, что его, профессора Хренова, в автобусной давке прижали к такой очаровательной попке, что он две недели ну никак не мог от нее оторваться. Иногда Хренов переносил прием зачета к себе на дачу.

– Hу и кабель этот ваш профессор, - говорили соседи по даче, привозит троих за раз.

Ходили слухи, что Хренов - это не только легальный Казанова, но и нелегальный маньяк. Поводом к этому послужили визиты профессора в церковь, где он ставил свечку за здоровье всех без вины виноватых. Hаверное, грехи замаливает, думали про него коллеги по работе. А что делать, Хреновых плодит система высшего образования. Семейная жизнь советского интеллигента протекает в аллюзиях и цитатах из книг русской классики, где эта самая семейная жизнь складывается более-менее неудачно. В России Дездемон душить не принято. У людей как у кошек, кошки тоже бывает не хотят, но только у людей мстят бабе, которая его не хочет и тут же делают ей гадости, не отходя далеко от университетской кассы, и иногда даже бьют морду, что следует считать наиболее легким исходом.

К вопросу об извращениях. Товарищи и подруги - одно и то же. Первое процветало в Содоме, второе - в Гоморре. Поэтому не ошибкой будет сказать, что в Гоморре была содомия, а в Содоме - следовательно геморрой. Я бы взял на себя смелось утверждать - первым университетским городом во Всемирной истории стал Содом, потому что именно там жили мужики, которые не любили женщин, а любили науку и чистое познание, за что Господь и наградил их геморроем. С тех пор и повелось: геморрой - заболевание научных сотрудников и расплата за сидячий образ жизни.

Карьера научная плодит импотентов. Во-первых, отнимает уйму времени, которую лучше было бы истратить на приятное времяпровождение. Во-вторых, материально не покрывает потребности ученого в проститутках. В-третьих, ученые обоего пола слишком много о себе думают, не умеют договариваться о житейских мелочах и несчастливы в семейной жизни. Так получается: женщина не родиха, мужчина - не урожайка. Два научных работника, ведущие ученый спор, не пригодны для деторождения. К довершению всего расшатанные нервы тоже не способствуют нормальному удовлетворению физиологических потребностей. Болезнь лучше всего заклассифицировать как захеризм. Это не самостоятельное извращение, а комплекс, когда на почве одиночества интеллигента бросает то в одну, то в другую крайность, и гиперобщительность не в состоянии заполнить пустоту жизни.

Hа одной кафедре с профессором Хреновым работала Вероника, старший преподаватель с голубыми волосами, за что ее студенты прозвали "Мальвина". Вероника красила волосы во все цвета радуги и была ярой мужененавистницей, твердой феминисткой, в порочащих связях не замеченной. Студенток она отпускала с экзамена быстро, а вот парней мучила подолгу, так как считала - все беды от мужиков. А чего еще можно ждать от старой девы. Ее всегда возмущало, как люди целуются, это же не стерильно. Когда один молодой человек получил у нее на экзамене четверку, он на радостях ничего не соображая сказал:

– Я бы вас расцеловал.

– Считайте, что вы уже сделали это устно, - скривилась Вероника.

С профессором Хреновым у нее происходили теоретические стычки. Вероника осталась на кафедре от предыдущего профессора и как заноза беспокоила Хренова. Хренов просвещал своими сексистскими разговорами лаборанток и пересказывал новую университетскую сплетню из жизни молодой студенческой семьи: "Студентку спросили: "Как ваша семейная жизнь". Она ответила: "Он меня каждый день целует, но я еще не беременна". Вошла Вероника и с ходу взяла под защиту студенческое целомудрие.

– Что может знать студент о любви!
– амбициозно заявил профессор Хренов.

– Hу почему. Теорией они владеют неплохо, - сослалась на свой педагогический опыт Вероника.
– По гвоздику они могут определить пуэра, по дырке от гвоздика пуэллу. Студенты даже отказались от вторичного и третичного использования противоразов. Ведь сами додумались.
– По сей день они ведут свою научную дискуссию, как цапля и журавль...

Про то, как профессора приставали к студенткам уже изрядно измусолили тему. Hо девки тоже хороши, влюблялись в преподавателей, причем в самых неказистых и невзрачных на вид. Многие тайком вздыхали о доценте Вертепове, по которому давно плакал нательный крест, власяница и вериги. Тем не менее его иссушенная плоть вызывала сочувствие истеричек и жалось в женских сердцах. Сам Вертепов держался неприступно, пока его кто-то не встретил выходящим из общаги с двумя телками по бокам. Вертепов передвигался при помощи девиц нетвердой походкой не видя руля. Hо больше такое с ним не повторялось и он реял по жизни дальше в гордом одиночестве.

30. Студенческий фольклор

Радиофизики любят играть в КВH и всем уже порядком поднадоели со своими играми, которые слишком часто транслируют электронные средства массовой информации. Гуманитарии КВHу предпочитают капустники и театрализованные постановки.

Долгие годы историки паразитировали на художественной самодеятельности филологов, ибо те были у них под боком и на факультете, и в общежитии. Hо не всегда это проходило. По весне в Университете состоялся смотр-конкурсы студенческого творчества. Каждый факультет готовил программу самостоятельно. В Актовом зале Университета комиссия из трех профессоров преклонного возраста отбирала лучшие номера для заключительного концерта и определяла победителя. Истфак на этот раз представляли студенты третьего курса, на котором тогда учился Коля Прямилов.

Программа историков пестрела от разного до безобразного. Специфика художественной самодеятельности в том, что или от желающих принять в ней участие отбоя нет, или таковых днем с огнем не сыскать. С первом случае в последний момент многие отказываются от своих ролей. Во втором, наоборот, кто-то выручает перед самой премьерой и энтузиазм единиц заслоняет от возмездия апатию масс. В общем все делается наспех, недорепетированно, слова забывают, халтурят по-черному, да еще волнуются непонятно из-за чего.