Чтение онлайн

— Какого хрена?!

— Почему ты раньше об этом не сказал?! — начал он буквально кричать на меня. — Почему ты об этом не сказал в самолёте?! Мы бы могли избежать того, что нас сбили! У нас были препараты, которые могут вывести человека из комы! Почему ты не сказал?! Можно было бы столько жертв избежать…

— Да потому что он не человек! — крикнул я в ответ, перебивая Сойна, чтобы тот заткнулся, а потом тише добавил. — Ты понимаешь это или нет? Он, как и я, заражён этой долбаной Тьмой, только она не помутнила наш разум, а просто сделала сильнее, чертовски сильнее. Я тебе говорю про то, что можно сделать, а ты думаешь о том, что можно было сделать. Его лекарствами не пробудить. Мы пытались. Несколько раз причём. Его даже Алисия со своими способностями на ноги поставить не смогла, а ты говоришь про лекарства, которые и просто людям иногда не помогают. А мы — особый случай. Мы. Не. Люди. Понимаешь?

— А кто же вы тогда, если не люди? — гневно смотря на меня, но всё же успокаиваясь, спросил Сойн, но всё ещё держал кулаки сжатыми.

— Монстры, такие же твари, но всё ещё способные думать, как обычные люди, — расслабился я, окончательно придя в себя. — Мы не они, но и не вы. Мы что-то среднее, промежуточное звено, которое может быть как мостом между сторонами, так и угрозой обеим сторонам.

— И ты хочешь, чтобы я проследил за этими двумя? — приподнял одну бровь Сойн, слегка при этом нахмурившись, но при этом расслабив руки, тем самым разжав кулаки. — А если у меня ничего не получится?

— Тогда вы все просто тут погибните либо очень многих потеряете, но всё же сможете их убить, — сказал я, а после короткой паузы добавил. — Но, если они умрут, если с ними что-то случиться, я и камня на камне не оставлю здесь, уничтожу всё, что тут находится, найду каждого, ибо у меня есть все ваши идентификаторы. А меня не убить просто так. Я многое могу. И чем больше противников вокруг, тем больше шансов на то, что все полягут. Поверь мне. Я прошёл через такой ад, что тебе даже не снился. Это, — показал я рукой на развалины, — только детский сад. Ты видел лишь малую часть моих страданий. Я тебе показал далеко не всё. Иначе бы ты просто сошёл с ума. А если бы я ещё и свои чувства тебе передал в тот момент… выдержал бы? Нет.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Сойн и, скрестив руки на груди, повернулся в сторону работающих бойцов, — присмотрю. Это всё, что ты хотел мне сказать?

— Нет, не всё.

После этих слов повисла тишина, рядом с нами проходило несколько человек, которые тащили тела раненых в сторону ближайшей палатки с красным крестом. Трое тащило двоих. У одного из раненых не было ноги по колено, судя по следам на броне, её просто откусили. Второй был весь в крови, ноги и руки у него были целы, так что сложно было с первого взгляда сказать, что у него было повреждено до такой степени, что он не мог идти, но, вероятнее всего, ему сломали позвоночник.

— Слушаю, — нейтрально сказал Сойн, когда эта пятёрка ушла от нас подальше. — Что ты ещё хотел сказать?

— Историю о том, как я решил начать войну с правительством, — сказал я с особо мрачным выражением лица и нотками в голосе.

— Тебе бы, — усмехнулся Сойн, — с такими заголовками книги писать. Вон, Агей Денисов вроде не так давно книгу хорошую выпустил по мотивам нападения на береговую линию. Или так получилось, что он её писал, а нападение произошло как по написанному?

— Скорее всего, в сети она появилась с правленой датой. Не стоит верить правительству, особенно в новостях. Врут они всё. Да и современные технологии позволяют книги генерировать с огромной скоростью. Успей только подправить всё, чтобы было похоже на человеческий язык. Вот и всё.

— Знаю я, ибо всё творчество этого автора читал, а до этого момента про эту «знаменитую», — ради жеста пальцами Сойн даже руки выпрямил, после чего снова их скрутил перед грудью, — ни разу нигде не видел. Просто массовый обман, многие это понимают, но никто не говорит и слова. Всем страшно. Но молчат. Понимают. Но даже думать боятся. И я видел почему. Страх нам просто зашили в подкорку. Нам подсознательно дали понять, что с нами может произойти. Зато уверяют, что все в этой системе равны.

— Но кто-то равнее, — усмехнулся я. — Классика.

— Она самая, — кивнул офицер.

— Так надо перестать бояться, как это сделал один учёный, — с этих слов я решил начать свой рассказ, по сути, доверив тайну того, как я смог быть руководителем самому себе, как смог быть вне системы, совершенно незнакомому мне человеку. — Хендмейн. Это имя сейчас уже нигде и никогда не встретишь, хотя мало кто знает, чем он велик и знаменит. По крайней мере он будет знаменит.

По крайней мере я надеялся на это, что смогу сделать его имя на этой планете, хотя бы на этой, знаменитым. Мечты. Надежды. Чувства, которые позволяют мне чувствовать себя всё ещё человеком.

— Именно благодаря тому, что он смог изменить настройки моего чипа так, чтобы он был вне системы, чтобы он ей не управлялся. Именно он разработал систему, которая способна управлять Тьмой, точнее подконтрольным веществом, как его назвали. По факту это ксеноцит. Инопланетная субстанция, которая… в общем, смотри.

Я на миг изменил свою левую руку, превратил её в когтистую. Из-за этого офицер напрягся, испуганным взглядом посмотрел на меня, руку положил на пистолет. Но я изменил свою конечность назад в человеческую, усмехнувшись при этом.

— И я могу этим управлять. Но это не все его заслуги. В какой-то момент, буквально за дни до своей кончины, он вживил мне второй чип, который, по сути, и давал управляющий интерфейс. Но он дал мне значительно больше. Возможность улучшать самого себя, модифицировать, делать самого себя сильнее… Помнишь, как я поглотил Тьму, что осталось от твари?

Я дождался кивка Сойна, но не стал продолжать. Снова шла та троица, которая тащила раненых. На них не было лица. Они устали, они хотели спать, есть, всё что угодно, но не работать. Но продолжали. Так как нужно было позаботиться о павших. Но в этом и есть забота о живых.

— Так вот, — продолжил я, когда они прошли, — я не превращаюсь в такую же тварь, как те, которых мы уничтожали не так давно, только благодаря чипу. Я могу очень много Тьмы поглотить и не превратиться. Но главное достижение учёного в том, что он, несмотря на то, что его семья была в заложниках у правительства, что его заставляли делать мерзкие ему вещи, всё же смог набраться сил, чтобы вести тайную войну против правительства.

Я усмехнулся. Я сначала ненавидел этого учёного. Потом мы встретились с ним. А потом… потом оказалось, что мы с ним знакомы очень и очень давно. Что он знал меня с самого детства. И помогал. Вот только как помогал… я не знаю. Просто не помню.