Чтение онлайн

Поплёлся назад, в кубрик, время ещё есть, хочу кое-что посчитать. Созрела идейка по модернизации причала. В помещении было душновато, и я, прихватив дневник, вышел на улицу. Поблизости в тени стоит хорошая скамеечка, тишина, никто не мешает творческим раздумьям. Бытописательных записей мало, зато с обратной стороны уже страниц двадцать расчётов и схем.

Поработать удалось минут двадцать.

— Дарий Валерьевич? Еле вас нашла!

Нет, только не это! Когда я поднял глаза, то увидел, что передо мной стоит фельдшер медпункта Ирина Сухинина, особа двадцати пяти лет с огромными голубыми глазами и еле заметной россыпью веснушек под ними. По примеру своего шефа, тоже хочет казаться мегерой, без особого успеха говорит строгим говором, готовым в любой момент сорваться на смешки, и требует, чтобы её называли Ириной Филипповной.

— Вам надо срочно явиться в медпункт!

— Зачем? Прививок вроде понаставили достаточно… Перекусили сухофруктами, и теперь вспомнили о единственной кандидатуре, на которой можно бесконечно оттачивать медицинское мастерство? — попытался догадаться я. — Что ждёт меня на этот раз? Трёхгранная клизма?

Она еле сдержалась, чтобы не хрюкнуть, подтянула брови.

— Во-первых, Дарий Валерьевич, вы не единственный, а во-вторых, прошу не спорить, раз доктор позвал, значит, надо.

— Ирина… Филипповна, лучше скажите честно, что именно таким профессиональным способом ваша начальница зазывает меня на свидание!

— Для свиданий у вас ещё не хватает здоровья, больной! — парировала она.

— Больной? Понял, подход сугубо прагматичный. Сначала вылечим, а уж потом…

Похоже, Сухининой препирательство надоело.

— Не потом, а прямо сейчас — собирайтесь! Если будет надо, то вам, Дарий Валерьевич, сделают и колоноскопию, в полном объёме и без мази!

Увидев, что Ирина насупилась уже всерьёз, я тут же ответил примирительно, решительно захлопывая дневник:

— Подчиняюсь.

Что-то сегодня меня все дёргают, несколько напряжённый день, не к добру.

Быстро поднявшись по скрипящим ступенькам, я дисциплинированно скинул сандалии, вытер ступни о чистую мокрую тряпку и, нежно постучавшись, осторожно открыл дверь в кабинет мучений. От греха, а то ведь действительно впарят неприятную процедуру!

Котова в коротком белом халате сидела за рабочим столом и что-то писала.

— Здрасьте…

— Снимайте футболку, проходите к столу, садитесь, — и она, не поднимая глаз, тут же поинтересовалась: — Что с вашей рукой?

— Поцарапало слегонца, — небрежно бросил я, садясь на табурет. — За талреп случайно зацепился в процессе регулировки.

— Тал… что?

— Да не вникайте, доктор! Высокотехнологичная железная беда, её крутят. Примерно, как ваш колоноскоп, — ох, я сейчас нарвусь!

— Колоноскоп не крутят, не путайте с калейдоскопом, больной. Впрочем, мы можем попробовать! — она неожиданно начала оглядываться, словно отыскивая страшный снаряд.

Наверное, я побледнел.

— Ну-ну, что вы, не надо бояться! — она встала, нехорошо улыбаясь, словно местный Доктор Смерть. — Результаты обследования говорят…

Котова тяжело вздохнула, изображая на лице искреннее сожаление, я замер. Доктор глянула в журнал и присела на самый край стула.

— Что у вас, Дарий Валерьевич, только сейчас закончилась акклиматизация, вот что они говорят! Как дела с терморегуляцией?

— В каком смысле? — не понял я.

— Потеем обильно?

— Больной перед смертью потел? Гы-гы-гы! — это сразу вспомнилось. Самая хрень всегда вспоминается не вовремя. — Да не, уже почти не обильно, так, остаточки.

— Остаточки? И одышка на зарядке до сих пор, как я заметила. Есть?

Пришлось кивнуть.

— Идёт тонкая настройка организма, это понятно? Хорошо… Тогда скажи мне, дорогой Дар, — Котова повысила голос, а потом и вовсе поднялась надо мной. — Почему ты в столовой жрёшь столько вредной жирной пищи? Я тебя предупреждала или нет?

Даже растерялся — что сказать?

— Так вкусно ведь! Я северянин, мы привыкли.

— Ты в этом помещении дурачков не ищи, Квачин, мы тут почти все северяне. Короче, так, я отдала распоряжение на кухню, неделю разгрузишься на пятнадцатой диете. Печень перегружена, и поджелудочная — тоже.

— На кашках?! — взревел я.

Она кивнула, манерно закрыв левое ухо ладошкой.

— А у меня, между прочим, регулярные тренировки! Фехтование! Этот, падла, как его, подъём переворотом! Нагрузки, как на першерона! Как я на кашке?

— Решим. Лег-ко! — отмахнулась госпожа медик, снова переходя на «вы». — Кстати, чтобы вы, уважаемый Дарий Валерьевич, знали: альпинисты идут в гору именно на каше. Манной.

Я быстро огляделся — некуда плюнуть.

— Всё, можете идти. Ирина! Руку ему обработай! Йодом! И магнезию в мышцу… Ладно, не надо магнезию, впредь он будет думать, так ведь, Дарий? Впрочем, посмотри сама, может, противостолбнячное. Предупреждаю, пациент, не хитрите в пищеблоке! Ссориться со мной никто не станет.

Не бойся, Дар, говорят, у неё развитое чувство юмора. Не-е… Юмора, юмора!

Тем не менее, надо куда-нибудь в срочном порядке сваливать, вот что я понял, залечат меня здесь до овощного состояния. Неделю на безвкусных кашках и жидких сионистских супчиках, на пареных тропических фруктах и обезжиренных молочных продуктах я не протяну. Напрошусь к охотникам на загонку или в засаду! Там-то всегда мяско пожарить можно.

Обречённо прошёл в соседнюю комнату к фельдшерице, которая деловито открывая застеклённые шкафчики, вытаскивала на свет божий страшные хромированные предметы.