Новичок

Винсент Аллан был упитанным молодым человеком, но его тело не казалось рыхлым. Скорее он был похож на круглого, гладкого морского котика, плавающего в бассейне. Округлая шея едва помещалась в воротник шестнадцатидюймового размера. Круглый торс, пухлые длинные руки. Глаза его были бледно-голубыми, а на губах все время играла легкая застенчивая улыбка. Однако эта кроткая улыбка приносила Аллану одни неприятности, потому что иногда людям казалось, будто он над ними насмехается. И президент тоже не избежал этой ошибки.

Это был президент не того маленького отделения банка, где Винсент Аллан уже пять лет исписывал быстрым, аккуратным почерком толстые гроссбухи с деловыми расчетами или терпеливо и добросовестно считал на арифмометре. Президент был очень важной персоной. Он возглавлял всю огромную сеть финансовых организаций, в которой отделение банка, где трудился Аллан, было лишь незначительным, мелким звеном. Но во всей этой организации не было никого и ничего слишком мелкого, не стоящего личного внимания президента. Его любимый афоризм — а у президента было очень много афоризмов на все случаи жизни — звучал так: «Если ты действительно хочешь что-то сделать, время у тебя найдется». И президент не только сам строго следовал своим изречениям, но и от всех остальных людей требовал того же. Если ему достаточно четырех часов сна в сутки, то и другим этого должно хватать. Более того, необходимость целых четыре часа в сутки проводить в бездействии ужасно его раздражала. Президент считал, что сон — всего лишь привычка, причем весьма вредная.

В этот день президент должен был посетить торжественный обед, где собрались все работники филиала банка. После того как собственно обед закончился, президент выступил с речью. У него было заготовлено несколько речей. О честности и о том, что она дает человеку. О бережливости. О верности — воистину, золотая добродетель! Или такая тема: «Совесть — вот что в нас главное». Обычно он предпочитал говорить о морали. Но сегодня он решил удивить слушателей и заговорил о теле.

— Все мы получили в дар от Господа две важные вещи, — начал президент. — Это, во-первых, наш разум, который нам приходится пускать в ход, чтобы обеспечить свое существование, а во-вторых, наше тело. Тело — это тоже Божий дар, почти равный рассудку. Но кто из вас, молодые леди и джентльмены, кто из вас пользуется своим телом так, как должно?

Он по очереди ткнул пальцем во всех служащих, чтобы они прониклись этой горькой истиной. У бедных горожан задрожали колени. Президент и сам дрожал от возбуждения всеми ста двенадцатью фунтами своего тощего тельца.

— Идите в гимнастический зал! — провозгласил он. — В наш век машин физическая сила почти не находит применения. И все же идите в гимнастический зал! Имейте мужество признать свою слабость. Только через признание слабости вы обретете силу. Сила слабости — в смирении! Смирение тела, смирение души и непоколебимая решимость достичь совершенства, заботливо развивая то, что дано нам Господом! — Внезапно он запнулся и побагровел от гнева. — Молодой человек! Вы позволяете себе улыбаться! Но гордецы и насмешники падут, а смиренные достигнут высот!

Этот грозный выпад был направлен против бедного юного Винсента Аллана. Легкая улыбка, игравшая на губах юноши, мгновенно испарилась.

А остальные служащие стали тайком посмеиваться, видя, что президент уже выбрал себе жертву. Только руководитель того филиала банка, где служил Аллан, покраснел и нахмурился. Он хорошо знал этого достойного молодого клерка, предупредительного и скромного. Но возразить президенту перед многолюдным собранием он не отважился. Ведь это могло навлечь гнев шефа на него самого, & он не хотел подвергнуться унижению при своих подчиненных.

— Встаньте! — прогремел голос президента. — Встаньте, чтобы все могли видеть того, кто посмел насмехаться надо мной, когда я говорю о культуре тела!

Винсент Аллан поднялся. Его лицо пылало. Любой другой на его месте скромно потупил бы взор, всем своим видом выражая смирение и раскаяние, но у Аллана была еще одна особенность. Когда он бывал особенно сильно напуган или пристыжен, он смотрел прямо в глаза тому, что его смущало или пугало.

— Сколько вам лет? — спросил президент.

— Двадцать три, — пробормотал Винсент Аллан.

Это было сказано самым кротким и мягким голосом, какой только мог звучать из человеческих уст. Президент мгновенно понял свою ошибку — перед ним стоял не дерзкий насмешник, но невинный агнец. Тем не менее отступить он не мог. Костер уже был разложен, и жертву надлежало предать закланию.

— Двадцать три, — насмешливо повторил президент и нахмурился, словно молодой человек признался в тяжком грехе. — Значит, вам двадцать три года. А какой ваш рост, молодой человек?

— Пять футов девять дюймов, сэр.

— Пять футов и девять дюймов? А сколько вы весите?

— Сто семьдесят пять фунтов, сэр.

— Вы толстяк! — прогремел президент. — Вы страдаете ожирением! На вас по меньшей мере двадцать пять фунтов лишнего жира. А может быть, и все сорок. Да знаете ли вы, молодой человек, что такое этот жир? Это же грех! Жир для тела — то же, что праздность для души! Это тяжкий грех! Вам необходимо избавиться от этого жира. Вы должны обрести свой истинный облик. Стать самим собой! Не прячьте от себя правду за насмешками. Вон тот серьезный молодой человек, что сидит рядом с вами и, как я вижу, внимательно прислушивается к моим словам, — он даст вам десять очков форы в любом состязании. И все равно выиграет!

«Серьезный молодой человек» порозовел от смущения и удовольствия. Это был самый замечательный момент в его недолгой жизни. И единственный замечательный момент за всю его жизнь.

— Оставьте праздность и насмешки глупцам! — продолжал президент. — Идите в гимнастический зал! Учитесь работать мышцами, как вы работаете головой! Вот вы, молодой человек, какие подвижные игры знаете?

— Не знаю ни одной, сэр, — пробормотал несчастный Винсент Аллан.

— Ни одной? Как?! Разве вы никогда не играли в детстве в горелки?

— Нет, сэр.

— Может быть, вы были слишком болезненным ребенком? — спросил президент, немного смягчившись.

— Я… я очень много времени проводил за учебниками, когда учился в школе, — робко ответил Аллан, — и… мне не хватало времени на игры…

— Вам не хватало времени на игры! Не хватало времени! Ах, молодой человек, молодой человек… Если вам действительно нужно что-то сделать, время у вас найдется. Что, например, вы делали на переменах? Почему вы не играли?

— Я оставался в классе, сэр.