Шрифт:
Глава 1
Мы с Игорем и Женей прилетели в Москву утренним рейсом, и наш ИЛ-86 приземлился в Домодедово точно по расписанию. В девять ноль пять. В очередной раз Аэрофлот нас не подвёл, единственная авиакомпания Советского Союза сработала как хорошие часы.
Получив свой багаж, я, Стас и Женя пошли на выход, там нас должен был встретить один из администраторов молодёжной сборной, который чтобы отвезти на базу.
Мы уже заметили его, невзрачного мужичонку среднего возраста в неприметном пальто, который держал в руках табличку с фамилиями, как меня узнал один из москвичей, который оказался в аэропорту в это утро.
– Товарищи, товарищи! Вы посмотрите, кто здесь. Это же Александр Семёнов из Автомобилиста! Будущая надежда сборной страны на молодёжном чемпионате мира и на Олимпиаде в Калгари!
Пришлось остановиться и начать раздавать автографы.
А желающих их получить оказалось очень и очень много, больше двух десятков. Плюс несколько человек захотело со мной сфотографироваться.
Из-за этого нам пришлось задержаться в Домодедово на лишние полчаса.
Ну а когда с этими приятными обязанностями было покончено, мы вышли из аэропорта, дошли до красного микроавтобуса РАФ, погрузили в него свои вещи, у каждого было по два больших баула, и поехали на базу сборной. Спустя какой-то час мы уже были на месте.
Базой нашей сборной стал традиционный Новогорск. Здесь было абсолютно всё необходимое для полноценной подготовки. Огромная территория, буквально нашпигованная спортивными залами, бассейнами и сразу два ледовых овала. Последнее очень полезно, на самом деле, так как позволяло и проводить полноценные командные тренировки и одновременно с этим тренироваться по индивидуальной программе тем игрокам, которым это необходимо.
Вообще, это пока что не был именно сбор национальной команды. Сейчас на базе игроков было на две полноценных команды, и тренерский штаб во главе со старшим тренером Анатолием Михайловичем Кострюковым планировал к началу декабря полностью определиться с основным составом.
Задача у него, как я понимаю, стояла максимально амбициозная. Молодёжная Сборная СССР буквально нашпигованная будущими звёздами мирового хоккея была просто обязана выиграть домашний чемпионат и реабилитироваться за прошлогодний позор в Пьештяны.
О том побоище вообще много говорили в Новогорске, как-никак участников того памятного матча с канадцами было в этой сборной предостаточно. Это и гигант Валерий Зелепукин, которому тогда досталось больше всего, и Сергей Федоров, чьё место в составе сборной не подлежало сомнению, как и то что он будет капитаном, и Александр Могильный, на которого возлагали очень большие надежды.
Руководство советского спорта и комсомола, как оказалось, эта сгинувшая вместе со всем союзом организация имела очень большой вес, было настроено очень серьёзно, поэтому буквально в тот же день, когда все кандидаты в сборную заселились в двух и трёхкомнатные номера базы в Новогорске, с нами было проведено собрание.
На котором первую скрипку играл даже не старший тренер сборной, а очень большая даже по меркам всего необъятного союза фигура. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ Виктор Иванович Мироненко…
– Дорогие товарищи комсомольцы, – начал свою речь Мироненко, когда всех кандидатов в сборную собрали в актовом зале базы, – совсем скоро многие из вас будут защищать честь нашей страны, Советского Союза, на льду арен молодёжного Чемпионата мира, который пройдёт в столице нашей Родины, городе-герое Москве. Вы все – наша гордость, передовой отряд советской молодёжи. Поэтому вы должны понимать, то, что произошло в прошлом году в братской Чехословакии, недопустимо. Присутствующие здесь товарищи Зелепукин, Фёдоров, Могильный и Костриков вместе с частью тренерского штаба должны помнить, на каком тонком волоске висела судьба всех без исключения игроков сборной прошлогоднего созыва после той жуткой драки с игроками канадской сборной. Из комсомола всю команду не исключили буквально чудом.
Поэтому, товарищи, я обращаю ваше внимание на недопустимость подобного у нас дома, в Москве. Не должно быть никаких намёков даже на попытку сведения счётов с канадцами. И я как первый секретарь ЦК ВЛКСМ ответственно заявляю. Если вдруг что-то подобное произойдёт во время вашей игры первого января, то последствия будут самые жёсткие. Вплоть до исключения из комсомола.
– Товарищ Мироненко, у меня вопрос, – поднял я руку, когда этот молодёжный вожак, наконец, замолчал.
– Да, слушаю вас, товарищ, – к Мироненко тут же подошёл старший тренер сборной и что-то прошептал ему на ухо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что это была моя фамилия, – Семёнов.
– Это что получается. Если первого января какой-то канадец даст мне, извините за грубость, в морду, я должен не реагировать?
– Совершенно верно. Тем более что это даст вам преимущество на льду. Не поддаваться на провокации, вот какие слова должны быть для вас руководством к действию.
Ну, не поддаваться – значит не поддаваться. Тем более что этот сухарь прав. Лучшим ответом будет наша победа.
Хотя, с другой стороны, я бы не отказался начистить какому-нибудь канадцу лицо. Как-никак в мои планы входил относительно скорый отъезд в НХЛ, а там лучше иметь уже сложившуюся репутацию.
А, впрочем, это может и повредить моей будущей заокеанской карьере. Как-никак сейчас время дикой НХЛ, той самой, в которой у каждой команды в составе есть тафгай. Игрок-полицейский, который не даёт в обиду лидеров своей команды и если надо сразу лезет в драку.
А если у меня будет репутация игрока, который и сам может как следует помахать кулаками, то меня, наверняка, будут такие вот тафгаи ловить чуть ли не в каждой игре.
Да и вообще, если мне не изменяет память, сейчас за океаном действует негласный запрет на драки, да и вообще на грубость, с теми, кто делает настоящее шоу. Тот же Гретцки, по-моему, так вообще ни разу за карьеру по лицу не получал.
Потому что боссы лиги знают, что голы и передачи великого канадца и создают привлекательность лиге.
С составом старший тренер определился очень и очень быстро. Буквально три двусторонние игры, и вот уже на базе в Новогорске остались только те, кто будет заявлен на турнир. Всего 23 человека. Два вратаря, шесть защитников и тринадцать нападающих.
И я, и Женя со Стасом, конечно, в состав попали. Как-никак в руках тренеров было уже готовое игровое сочетание, и к нам с Виноградовым нужен был третий.