Чтение онлайн

– Не повезло тебе, Поли, – проронила ассистентка.

– Ты лучше присматривай за нашим арестованным, – посоветовал ей Эшманн, – если тебе заняться нечем. – Он примирительно взглянул на де Раада. – А тебе-то какое до всего этого дело, Поли? Это же ты нам сдал Вика, мы сами справимся.

Вик посмотрел на Эшманна, затем на Поли и обратился к последнему:

– Ты меня сдал? Поли, ты меня обижаешь.

Де Раад проигнорировал его реплику.

– Не в моих интересах было являться сюда лично, – сказал он Эшманну, – учитывая, в какой я форме; болезненное и унизительное занятие, если честно. Но ведь это Вик притащил оттуда артефакт и сбагрил его мне. Так, значит, я тебя обижаю? – Это он неожиданно заорал на Вика. У Поли изо рта потекла слюна, и Вик отшатнулся, чтобы продукты внутренней секреции Поли его не заразили. – Гребаный наш Господь Иисус, ты мне дочку привил! Ты глянь на меня! – От вопля сил у Поли только уменьшилось. Он с усталым отвращением покачал головой. – Ты меня наебал, Вик, а я наебал тебя. Мы квиты.

– Ты сам себя наебал, Поли, – ответил Вик. – Я просто принес тебе дурные вести.

Но Поли уже неловко залезал обратно в кабину рикши, промокший до нитки, тяжело опираясь на плечо Элис Нейлон. Все немного расслабились. Вик у Эшманна. Поли отомстил, как сумел. Люди Эшманна замолвят словечко за Поли – и проблема, какую тот собой являет, будет решаться на более высоком уровне. Даже сам Поли с этим смирился. ЗВК пошлют кого-нибудь за ним, и Поли не станет забиваться в нору, потому что это не в его интересах, – он же, в конце концов, сам себе бренд, он последний выживший в катастрофе «El Rayo X», подлинную голографическую запись которой можно было ежевечерне увидеть в клубе «Семирамида». Он обязан блюсти миф о себе. В итоге побег удастся сдержать. Все, кто этим утром явился на Окраину, разойдутся при своих, не потеряв лица.

Так оно бы и вышло, но погода переменилась. Ветер, прилетевший с моря, отогнал облака на несколько сотен метров.

Внутри облачного фронта возникали и распадались непредсказуемые порывы и течения: в одно мгновение – свет и дождь, в другое – снег и мрак. Дезориентированные электромагнитной картиной происходящего и все еще в ожидании инструкций, бойцы группы захвата Полиции Зоны, усиленной хакерами, спецназовцами и подключенной к бортовой электронике пилотом, обнаружили, что их сносит в Зону на боковой скорости семьдесят узлов. В Зону никому не хотелось. Пилот справился с ситуацией, пожал плечами и наугад направил корабль в первую попавшуюся облачную прореху. Пилот объяснил группе захвата, что иного варианта не видит.

– Назад! – заорала ассистентка Эшманна. – Назад!

Полицейский корабль прорвал облачность, пронесся над юго-восточным углом заброшенного здания Балтийской биржи и, оставляя после себя струи конденсата за асимметричной боевой оснасткой, стал снижаться прямо на «кадиллак» Эшманна, в непосредственной близости от которого и врезался в бетон.

Поскольку однозначно интерпретировать происходящее было невозможно, каждый среагировал по своему разумению. Вик Серотонин упал ничком и отполз за «кадиллак». Ганпанки Элис Нейлон приветствовали группу захвата салютом из ручных термобарических гранатометов и пистолетов Чемберса. Группа захвата, оказавшись под шквальным огнем, вызвала подмогу. Элис Нейлон успела выстрелить в ассистентку Эшманна, но у той уже включились перекроенные рефлексы, и девушка устремилась через бетонную площадку к обломкам корабля, оставляя по себе странные моментальные вспышки, контурами напоминавшие человеческую фигуру – там, где задерживалась на срок, достаточный, чтобы зрение успело среагировать. Каждая из этих пауз отмечала атаку ганпанков Элис, и в каждом случае бойцы, изрядно потрепанные, в беспорядке отступали.

– Мы это не нарочно, – сказал Эшманн Поли.

– Да я ж вас всех, сукины дети, урою к ебене матери! – сказал Поли Эшманну.

На месте крушения полицейского корабля ситуация сложилась напряженная. Корпус был поврежден. Хакеры погибли. Имплант свисал с консоли, вырванный из мягкого нёба пилота, и на кончике каждого золотистого проводка остывал ломтик нервной ткани. В попытке спасти себя корабль отключил управление. Спасая пилота, он накачал его эпинефрином и селективными ингибиторами обратного захвата серотонина, но глаза летчика смотрели в разные стороны, а улыбка оставалась такой же дезориентированной, как аппаратура. Хуже всего, что код стал вытекать из навигационных систем на выживших членов экипажа, а те, еще не отойдя после полученных при падении травм, в панике брыкались, кричали и пытались отползти прочь.

Ассистентка Эшманна затормозила у пролома в корпусе и оценила ситуацию. Выжившие видели, как по ту сторону дрейфующего облачка искорок она консультируется со своим предплечьем. Они тянули к ней руки, умоляя о помощи. Спроси их кто в тот миг, какое у нее было выражение лица, они бы наверняка ответили: «равнодушное». Но что это означало? Она же была полицейская, приученная стрелять из снайперской позиции. Она же была полицейская, а потому, добив выживших, подожгла обломки высокотемпературным зарядом. Она же была полицейская, склонная мыслить прагматично. Она же была полицейская, а потому, постояв пару мгновений в созерцании плотного белого дыма, снова отключила перекроенные рефлексы и переключилась на другие дела.

Никому не хотелось разбираться с очередным побегом.

Рикша Энни стояла, с непроизвольным восторгом созерцая происходящее и размышляя, что еще уготовано ей пассажирами. Не сумев привлечь к себе внимание, она отстегнулась и подошла к «кадиллаку», который уже видела во всех районах города, а особенно в деловом центре, чтобы попытаться разговорить парня по имени Вик, – тот сидел на бетоне, вытянув перед собой ноги, и разматывал промасленную тряпку, в которую завернул пистолет.

– Это твоя тачка? – поинтересовалась Энни.

– Не-а.

– А по тому, как Поли с тобой говорил, можно было подумать, что твоя. Но я ее уже видела. Тысяча девятьсот пятьдесят второй. Ретро с восьмицилиндровым, триста тридцать кубиков, отношение диаметра к ходу поршня три-тринадцать на шестнадцать дюймов, на четыре процента. Ничего лучшего они не выпустили. И дизайн отличный. – Она пробежалась пальцами по гладкому закрылку оттенков жемчуга и пастилы. – И широкий белый зад. Да уж, – завистливо добавила она, – я бы лучше таким стала, чем обзавелась таким. Ну а эти, они твои друзья?

– В общем-то, нет, – сказал Вик.

– Я одна работаю на Поли по полной ставке.

– Нет в мире человека великодушнее Поли, – сказал Вик, – когда у него шарики по нужную сторону от роликов. А теперь пригнись.

Он пополз вдоль «кадиллака», пока голова его не скрылась за передним крылом. В этот момент двигатель корабля Полиции Зоны с хлюпающим треском взорвался и к небу поднялись хаотичные струйки белого дыма. Вниз полетели обломки. Вик увернулся и, подождав немного, опять высунул голову за переднее крыло.

– Блин! – произнес он. – Она еще жива. – И чуть позже: – В общем-то, думаю, она там одна жива осталась.

Говоря это, он выглядел озадаченным и слегка паникующим. Отполз назад к рикше и посоветовал:

– Если двинется сюда, ты лучше давай деру.

– У меня пассажира нет, – сказала Энни. – Я без пассажира не могу.

– Ну найди себе кого-нибудь.

Облака разодрал странный мятный свет, устремившись на Окраину, к месту, где ассистентка Эшманна, стоя в непривычной для себя неподвижности, продолжала глядеть на догорающие обломки корабля, словно пыталась что-то понять. Вика это злило и выводило из себя, поэтому, желая отвлечь его, Энни сказала: