Чтение онлайн

Во время путешествия Нора с гордостью смотрела на своего мужа. В элегантной тройке в тонкую полоску, дорогой широкополой шляпе и кожаных ботинках ручной работы Кэл выглядел состоятельным и преуспевающим человеком.

Дверь особняка открыл сам мистер Марлоу. Вид у него был неуверенный и неловкий. С виноватым выражением в глазах он пожал руку Кэлу и кивнул дочери. Синтия вела себя менее сдержанно. Со слезами на глазах она обняла Нору.

— Я так скучала по тебе, дорогая — причитала она. Нора верила матери, но в то же время понимала, что та всегда будет подчиняться мужу, независимо оттого, прав он или нет. Сейчас она лучше понимала мать.

Синтия отступила на шаг назад, внимательно рассматривая Нору. Заметив располневшую талию дочери, она улыбнулась.

— Я так рада, дорогая, — нежно сказала Синтия. — Я очень переживала, что не смогла быть рядом, когда ты болела.

— Тетя Элен прекрасно заботилась обо мне. — Нора понимала, что ответ ее прозвучал несколько холодно, но ничего не могла с собой поделать.

— Вы оба прекрасно выглядите, — заметил мистер Марлоу. — Честер рассказал нам, что тебе очень повезло с нефтью, мой мальчик, — обратился он к Кэлу. — Я предполагаю, что ты чувствуешь себя по-иному, когда у тебя появились деньги.

Кэл выразительно посмотрел на отца жены.

— У меня всегда были деньги, — высокомерно ответил он. — Моя семья владеет обширными землями в Западном Техасе, включая и ранчо вашего шурина. Мистер Тремейн назначен нами управляющим.

Сцена была весьма комичной.

— Вы принадлежите к Калхэйнам? — после затянувшейся паузы решился задать вопрос мистер Марлоу.

Кэл кивнул.

— Я средний из трех сыновей. Работая на ранчо Тремейна, я пользовался девичьим именем моей матери. Синдикат был заинтересован в модернизации хозяйства, — объяснил он, — А Честер нравится моему отцу.

— Я… понимаю, — осторожно произнес мистер Марлоу. — Но тогда почему вы были в тот раз так одеты? И револьвер? И жили, как простой ковбой…

— Это было частью декораций, — пояснил Кэл.

— Нора, и ты не призналась нам, — мягко упрекнула дочь Синтия, сильно покраснев.

— Нора ничего не знала, — твердо заявил Кэл. — До тех пор, пока мы не нашли нефть, я не рассказывал жене об истинном положении дел. — Он обнял Нору за плечи и привлек к себе. — Мы не задержимся в Ричмонде, — продолжил Кэл. — Сегодня же вечером мы отправляемся в Нью-Йорк на короткий медовый месяц. Через некоторое время вы станете бабушкой и дедушкой. Вероятно, к Рождеству.

Синтия улыбнулась.

— Надеюсь, в этом году Рождество будет для вас счастливым, — искренне пожелала она.

— Я в этом уверена, — мечтательно произнесла Нора.

Кэл не спускал требовательного взгляда с отца Норы, которому светлые глаза зятя показались очень опасными. Наконец, мистер Марлоу решился.

— Элеонор, я прошу у тебя прощения за то, что произошло в ту нашу несчастливую встречу. Я хочу, чтобы ты знала, что мы с матерью всегда будем рады видеть тебя и твоего мужа в нашем доме. И надеюсь, что вы обязательно привезете показать нам нашего внука или внучку.

Нора тепло улыбнулась, время залечивало старые раны.

— Я думаю, мы так и сделаем.

— Вы уверены, Кэл, что не можете задержаться у нас на несколько дней? — спросил мистер Марлоу. — У нас есть свободная комната.

— Спасибо. Может быть, в следующий раз, -ответил Кэл. — Сейчас нам нужно ехать.

Покинув родительский дом, Нора чувствовала успокоение в душе, но надеялась, что ее отношения с собственными детьми будут теплее и искреннее. На вокзале она поделилась своими соображениями с мужем.

— Нора, — тихо произнес Кэл. — Ты можешь представить, что наши дети будут обмениваться с нами рукопожатием при прощании?

Нора вспомнила, как тепло встречают друг друга члены семьи Калхэйнов, как все они любят друг друга, как открыто проявляют свои чувства, и все ее тревоги исчезли.

— Думаю, дети будут любить нас, между нами не будет секретов и отчужденности. Я очень счастлива, дорогой.

— Нет, мы очень счастливы, — мягко поправил жену Кэл.

Нора не собиралась спорить. Когда поезд шумно остановился на станции, выпуская белые облака пара в прохладный воздух ранней осени, глаза молодой женщины сияли от радостного возбуждения, а рука лежала на животе, где покоился их ребенок.