Чтение онлайн

Схватив ее за запястья, он сунул ее руку под свой халат и провел ладонью погодой груди. Застонав от наслаждения, он снова провел ее рукой по груди. Она робко, медленно повторила это движение по собственной инициативе, и тут вдруг до его затуманенного страстью сознания донесся низкий, глубокий звук… что-то вроде собачьего «гав!».

Силы небесные! Ценой геркулесовых усилий ему удалось поднять голову. Он замер, увидев, в каком она состоянии. Она была безумно возбуждена, и ее сознание, судя по всему, было так же, как у него, затуманено страстью. Судорожное дыхание вырывалось из пухленьких влажных губок, глаза были полузакрыты. Он повернул голову и бросил на Дэнфорта такой злющий взгляд, от которого это животное должно бы было, поджав хвост между ног, опрометью выскочить вон из комнаты. Но Дэнфорт переводил взгляд с него на мисс Мурхаус, как будто размышляя: «Так-так, что это у нас тут происходит?»

С обожанием посмотрев на мисс Мурхаус, Дэнфорт облизнулся и еще разок гавкнул. Потом животное буквально ухмыльнулось, решительно оттолкнуло Мэтью мордой и, Вклинившись между ним и мисс Мурхаус, уселось прямо на босую ногу Мэтью.

Тысяча чертей!

Он вновь перевел взгляд на мисс Мурхаус. Она смотрела на него в полуобморочном состоянии, очень похожем на то, в котором пребывал он сам. Ее рука все еще покоилась на его груди как раз над его сердцем, которое отбивало такой бешеный ритм, как будто он только что пробежался до Шотландии и обратно.

– Силы небесные, – сказала она хриплым голосом.

Если бы он не утратил дара речи, то произнес бы, видимо, то же самое, хотя звучало бы это несколько по-другому: «Тысяча чертей, что это только что произошло?»

– Не понимаю, что случилось, – прошептала она. – Я никогда не подозревала… я не могла себе представить даже в самых диких фантазиях… – Она глубоко вздохнула, вспомнив о неожиданном удовольствии, и ее теплое дыхание коснулось его кожи. – Кто бы мог подумать?

Он нахмурил лоб. Она говорила так, как будто никогда раньше не целовалась. Не может быть, чтобы женщина, которая рисует голого мужчину, была нецелованной. Однако в ней и впрямь было что-то необычайно невинное. И ее реакция на него, хотя она была, несомненно, страстной, говорила об отсутствии опыта. Неужели он у нее первый?

Прежде чем он обрел голос, чтобы расспросить ее, она поморгала и, оторвавшись от стены, искоса взглянула в сторону Дэнфорта:

– Догадываюсь, что это коричневое пятно со смутными очертаниями – Дэнфорт?

Услышав свое имя, Дэнфорт еще раз с довольным видом гавкнул и принялся подметать хвостом паркетный пол. Мэтью прочистил горло.

– Боюсь, что это оно и есть.

– Как он сюда вошел?

– Он умеет открывать двери. – Мэтью сердито взглянул на своего любимца. – Я сам его научил. – И сейчас он очень сожалел об этом. Проклятый пес был слишком умен, чтобы это пошло ему на пользу. К тому же он большой умелец выбирать самое неподходящее время.

А может быть, наоборот, время было выбрано идеально? Здравый смысл подсказывал ему, что Дэнфорт, пожалуй, спас положение. Он остановил то, чему не следовало бы даже начинаться. Однако его возбужденное тело было категорически не согласно с ним. А при одном взгляде на влажные губки и распущенные волосы мисс Мурхаус ему безумно захотелось снова схватить ее в свои объятия.

Едва она убрала руку с его груди, как ему сразу же стало не хватать ее прикосновения. Она откинула с лица волосы.

– Наверное, мне надо сказать что-то, только я не знаю, что именно.

Она сказала это без ложной скромности и так простодушно, что он не смог удержаться, чтобы не заложить за ухо упавшую на ее лицо прядь.

– Вы… великолепны.

Она кивнула с серьезным выражением лица:

– Да, наверное, именно это следует сказать: вы великолепны.

Он усмехнулся:

– Спасибо. Но я имел в виду, что великолепны вы.

Она в явном замешательстве некоторое время смотрела на него. Потом покачала головой:

– Ко мне это не относится. Я это знаю. И то, что произошло, не должно было произойти. И мне не следовало находиться в вашей спальне, и нам не следовало…

– Целоваться? – подсказал он, когда она, замявшись, не договорила фразу.

– Целоваться, – повторила она хриплым шепотом. Пошарив рукой на столе, она нащупала свои очки и, водрузив их на нос, взглянула на него. В ее глазах не осталось и следа возбуждения и страстного желания. Их сменило холодное самообладание, что ему вовсе не нравилось. – Прошу прощения, милорд. Не знаю, что на меня нашло. Обычно я… – она нахмурила брови, потом решительно продолжила: – не веду себя подобным образом. Думаю, что нам следует попытаться забыть о том, что произошло.

– Вы сможете это сделать?

– Да. А вы?

– Думаю, что вы правы и нам следует попытаться. Однако мне кажется, что нам это не удастся.

– Вздор. Человек может сделать все, что твердо решит сделать. А теперь я должна идти. – Она отступила от него на шаг и наклонилась, чтобы поднять упавшую сорочку. Дэнфорт сидел на рукаве, и ей пришлось приложить усилия, чтобы вытащить ткань из-под его зада. Потом женщина, которая несколько мгновений тому назад дрожала в его объятиях, пересекла спальню и, даже не оглянувшись, ушла, тихо закрыв за собой дверь.

Он некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь, потом взъерошил пальцами волосы и вытащил ногу из-под зада Дэнфорта. Может быть, мисс Мурхаус и забудет об этом поцелуе, но он не забудет никогда. Он это знал.

Вопрос заключался в том, что ему с этим делать. И что делать с ней. Он не имел понятия. Но он не забыл о том, что она видела его голым, а его всегда учили, что справедливость требует расплатиться той же монетой.

И что вообще теперь будет?

Разумеется, он отлично знал, что ему хотелось бы сделать.

Гм-м… По-видимому, для того чтобы получить возможность ответить на многочисленные вопросы относительно мисс Мурхаус, ему придется долго думать. И ему вдруг показалось, что это не составит труда, потому что думать о ней он все равно будет.

За десять минут до прибытия леди, назначивших очередную встречу на час пополуночи, Сара стояла в своей спальне перед большим зеркалом в красивой раме и смотрела на свое отражение. Она успела переодеться в простенькую белую ночную сорочку и, туго завязав вокруг талии поясок белого халатика, заплела непослушные волосы в одну толстую косу. Она выглядела так же, как выглядела перед сном каждый вечер, – ничуть не лучше. Хотя чувствовала себя совсем по-другому.