Чтение онлайн

— Миссис Роджерс! — воскликнула она. И повернулась к Грете:

— Мама Майка приехала посмотреть наш дом. Как замечательно! А это — моя приятельница Грета Андерсен.

Она схватила руки матери в свои, а та, улыбнувшись ей, принялась сосредоточенно разглядывать Грету.

— Понятно, — сказала она, словно самой себе. — Понятно.

— Что вам понятно? — заинтересовалась Элли.

— Я все думала, — ответила мама, — все думала, что тут делается. — Она огляделась, — Да, дом у вас замечательный. Такие красивые шторы, и мебель, и картины!

— Хотите чаю? — спросила Элли.

— Вы-то, похоже, уже отчаевничали.

— Ну и что, чай можно пить сколько угодно, — сказала Элли. И обратилась к Грете:

— Не хочется звонить, звать слуг. Будь добра, Грета, сходи на кухню и завари свежего чая.

— С удовольствием, дорогая, — откликнулась Грета и выскользнула из комнаты, окинув мать быстрым, чуть испуганным взглядом.

Мать опустилась в кресло.

— А где ваши вещи? — забеспокоилась Элли. — Вы поживете у нас? Мы будем очень рады.

— Нет, девочка, я не останусь у вас. Через полчаса у меня поезд. Я хотела только взглянуть, как вы тут. — И быстро договорила, по-видимому, желая высказаться, пока Греты не было в комнате:

— Не беспокойся, милая. Я рассказала ему, как ты приходила ко мне.

— Извини меня, Майк, что я тебе об этом не сказала, — решительно произнесла Элли. — Я считала, что лучше умолчать.

— Она пришла ко мне только потому, что у нее доброе сердце, — защищала ее мать. — Очень хорошая девочка — твоя жена, Майк, и к тому же красивая. Да, очень красивая. — И еле слышно добавила:

— Извините меня.

— За что? — удивилась Элли.

— За то, что было у меня на уме, — ответила мать и с усилием добавила:

— Говорят, все матери такие. На сноху смотрят с недоверием. Но, увидев тебя, девочка, я поняла, что ему повезло. Трудно поверить, но, видать, на этот раз я ошиблась.

— Как тебе не стыдно! — шутливо вознегодовал я. — У меня всегда был отличный вкус.

— У тебя всегда был вкус к дорогим вещам — это верно, — поправила меня мать, поглядев на парчовые занавески.

— Признаться, и я их люблю, — улыбнулась Элли.

— Время от времени, — посоветовала ей мать, — заставляй его экономить. Ему это будет только на пользу.

— Не надо меня заставлять, — сказал я. — Хорошая жена должна считать, что все, что делает ее муж, — в высшей степени разумно. Правда, Элли?

Личико Элли сияло от счастья.

— Не кажется ли тебе, Майк, — засмеялась она, — что ты себя переоцениваешь?

Грета принесла чайник. Мы только-только отделались от ощущения неловкости, которое владело нами поначалу, но, как только появилась Грета, это чувство снова вернулось. Мать решительно пресекла все попытки Элли уговорить ее остаться у нас, и через некоторое время Элли перестала настаивать. Мы с ней проводили мать по тенистой аллее, что вела к воротам.

— Как это место называется? — вдруг спросила мать.

— Цыганское подворье, — ответила Элли.

— А, да! — словно вспомнила мать. — У вас тут что, живут цыгане?

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Я встретила цыганку, когда шла к вам. Она почему-то странно на меня посмотрела.

— Она вообще-то невредная, — заметил я, — Только немного с приветом.

— Почему ты считаешь, что она с приветом? — Мать с легкой усмешкой посмотрела на меня. — Она что, затаила на вас обиду?

— Мы ничем ее не обидели, — сказала Элли. — Просто она почему-то считает, будто мы выгнали ее с ее земли или что-то в этом духе.

— Наверное, хочет на этом заработать, — решила мать. — Цыгане все такие. Шумят, твердят всем подряд, как их обидели. Но как только сунешь им монету, сразу умолкают.

— Вы не любите цыган, — сделала вывод Элли.

— Вороватые они больно. Работать на одном месте не хотят, вот и подбирают все, что плохо лежит.

— Мы… — начала Элли. — Мы стараемся о ней не думать.

Мать попрощалась, а потом спросила:

— А кто эта молодая женщина, что живет с вами? Элли объяснила, что Грета до нашей женитьбы три года провела у них в доме и что, если бы не Грета, жизнь у нее была бы ужасной.

— Грета нам очень помогает. Она замечательный человек. Я просто не представляю, что бы делала без нее, — добавила Элли.

— Она живет с вами или приехала погостить?

Элли не хотелось отвечать на этот вопрос.

— Она… В настоящее время она живет с нами, потому что у меня растяжение связок, и я вынуждена была пригласить кого-нибудь ухаживать за мной. Но сейчас я уже поправилась.

— Молодоженам лучше жить одним, — назидательно произнесла мать.

Мы стояли у ворот и смотрели, как она спускается вниз с холма.

— Сильный у нее характер, — задумчиво сказала Элли. Я был сердит на Элли, очень сердит за то, что она, не предупредив меня, поехала-таки к моей матери. Но когда она повернулась и посмотрела на меня, чуть приподняв одну бровь, с этой своей забавной полуробкой, полудовольной улыбкой маленькой девочки, я не мог не улыбнуться.

— Ну и обманщица же ты, — сказал я.

— Обстоятельства иногда вынуждают, — парировала Элли.

— Прямо как у Шекспира, в пьесе, в которой я однажды участвовал. Ее ставили у нас в школе. — И смущенно процитировал:

— «Отца ввела в обман, тебе солжет». [29]

— Кого ты играл? Отелло?

— Нет, — ответил я. — Отца Дездемоны. Поэтому я и помню эти слова.

— «Отца ввела в обман, тебе солжет», — в раздумье повторила Элли. — Я же, насколько мне помнится, ни разу не обманула своего отца. Может, если бы он прожил подольше, и обманула.