Чтение онлайн

Я с трудом прожевал вставшее в горле мясо, откашлялся и спросил:

— Тетушка, а откуда знают, как оборотень выглядит-то, если он всех убивает? Кто туда спускался?

— Хм… м-да, правда. А как узнали? Ну, узнали как-то, люди же на базаре врать не будут! Говорят, выглядит как седой старик, а вместо руки — жало! Ты чего раскашлялся? Не в то горло попало? На-ка, запей вот квасом — я сегодня из погребца достала, холодный только. Смотри, горло простудишь — опять буду тебя мазать той мазью! Ты не простыл случаем? Дело-то к осени, скоро дожди зарядят, а ты все окно не закрываешь — вот и простужаешься!

Я запил квасом — аппетит у меня пропал совершенно. Кто видел? Ведь просто так ничего не бывает, и базарные разговоры тоже! Кто видел? Ведь никого не оставлял в живых! Нет, а что хотел, бродить в городе по улицам, и чтобы никто не увидал? Нехорошо. Ох как нехорошо… Надо завязывать с охотой на какое-то время. Так. Надо было переключаться на что-то другое. Карта тоннелей у меня уже в голове — хватит по ним шариться, пора подумать, как денег заполучить.

— Спасибо, тетушка! Пойду жирок набирать — спать буду. — Я поднялся и поковылял к лестнице.

— Погодь ты, я тебе самое интересное-то не рассказала! Говорят, это какой-то нищий по тоннелю бродит! Его убить хотели, а он колдуном стал и теперь под городом ходит, в паука обращается и бегает! Седой его звать!

— Интересная история, — проговорил я деревянным голосом, надеясь, что не побледнел, — пойду посплю. Тетушка, не поднимайте меня, ладно? Отосплюсь хоть.

— Ладно, сынок, иди, иди… я тихо буду ходить, спи. Замучил тебя этот Ланкаста — то ты с этими богатенькими скачешь, то с Ланкастой дерешься — вон в синяках весь! Мне соседка рассказывала, как вы там с ним палками машете. Спи, спи давай. Все, молчу.

Поднявшись к себе, я посчитал свои запасы денег: за время своей охоты я собрал тысячу сто золотых, но этого было мало. Если я хотел получить новую ногу. Бандитов в тоннелях я теперь вряд ли увижу, придется переключаться на богачей. Итак, задача: мне надо проникнуть в дом зажиточного человека, взять то, что мне надо, и уйти незамеченным — и это с моей-то больной ногой. Вот чертовщина…

Убивать неизвестных мне людей в их собственном доме — тоже не хочется. Ладно там бандитов — а так просто войти и убить незнакомого человека… Ну а зачем убивать? Ты же можешь просто выключить. А уж проникать в помещения тебя тем более учили.

Итак, что я имею? Имею наличие отсутствия источника финансов. Что должен сделать? Найти новый источник. Кроме как у богачей — взять неоткуда. Тоннели проходят под многими усадьбами знати, выходы есть во дворах — стоит только поднять решетку. В нескольких домах видел выход, ведущий куда-то в сарай. Наверное, их предки не такие уж и благородные были, почудили… Если там выйти, проникнуть в дом… и что? Класть всех? Как найти ценности и деньги? А коли найду ценности — куда их сбыть? Мигом засвечусь… Вот хрень какая! Что же делать?

Давай рассуждать: грабил бандитов в тоннелях — их теперь нет, спрятались и не заходят. Проникать в дома богачей очень опасно, и не факт, что будет куш. Где еще есть деньги? Кстати, десять тысяч — крупная сумма, весить будет килограммов… хм-м-м… много… в банке-то я хранить не могу! Вексель тоже не могу получить за сданные деньги. И как это вообще выглядело бы? Я сдаю денег столько, сколько нищий тип вроде меня за всю жизнь не зарабатывает, — подозрительно. Так-так, что делать? Думай, Витя, думай!

Интересно, а есть тут тотализатор? Ну, если и есть — ты что, поставишь деньги? А если продуешь все? Тотализатор… А есть ли тут бои без правил? Я бы мог там попробовать, выйти на ринг, а почему нет? А потому, что можно засветиться — там еще прекрасно помнят Седого. Нельзя. Думай, думай…

Да, блин, кроме грабежа домов богачей, ничего в голову не идет! Ну что они против меня сделают? Если без оружия — ничего. А вот если там окажется опытный охранник с мечом… Да, я с Ланкастой добился больших успехов, по крайней мере фехтую на уровне середнячка, но против опытного фехтовальщика — ноль. Мне еще работать и работать над собой, да и моя нога не позволяет шибко распрыгаться, а у фехтовальщика ноги — это очень немаловажно. Вернее, очень важно. Итак, сегодня ночью пробный выход на «дело», а там видно будет. Надо отоспаться пока что…

Я заставил себя успокоиться и заснуть.

В тоннеле было, как обычно, темно и тихо… Я старался не шаркать ногой, перемещаясь очень, очень осторожно. Внезапно впереди, в клетушке для отстоя ассенизаторов, я почувствовал чье-то присутствие. Я не знаю, как это понял, — как будто что-то кольнуло меня, осенило — один человек ждет, затаив дыхание. Я остановился, прислушался, ничего не было слышно. Видел я в подземелье неплохо. За месяцы блужданий у меня развилось какое-то шестое чувство — я видел в темноте. Не очень хорошо, неярко и без цветов, но видел. Это напоминало обзор через прицел ночного видения. Раньше у себя я такого не наблюдал. Я стал замечать это умение только тогда, когда проходил по тоннелям более двух месяцев. Ночное видение сильно помогало мне в моей охоте: я видел бандитов, а они меня нет.

Я тихо двинулся дальше, взяв в обе руки свою палку и ожидая любой неприятности, и она не заставила себя ждать: из-за угла вылетел здоровенный детина с тесаком, рассек воздух возле моего плеча, едва не перерубив его пополам. Я уклонился и сделал выпад стилетом, вонзив его в грудь нападавшего, тот мягко опустился на грязный пол, умерев еще на ногах. Обыскав, я взял его вещи, бумагу и пошел дальше. Проскочил под люком канализации, из которого падал тусклый свет лун, и ушел вверх по овальному ходу.

Произошедшее мне сильно не понравилось. Каким образом этот человек узнал, что я тут буду проходить? Или они наставили по всем тоннелям охотников за «призраком»? Давай делать выводы, сказал я сам себе. Допустим, ты глава бандитской организации — что бы ты сделал, если бы в тоннелях стали пропадать люди? Первое дело — поставить наблюдателей у входов под землю и смотреть, кто влезает. Узнать меня невозможно — да, но только в лицо! А походка, а моя трость! Ой, черт… нехорошо. Последняя вылазка сегодня. Надо что-то другое придумывать или же взять сегодня куш и залечь на дно — надолго, месяца на два-три.