Чтение онлайн

Снизу послышались шаги. Наверх торопливо взбежал Обреутов. Смущенно улыбаясь, Дмитрий Дмитриевич поднял ключи - и на этот раз все вышло как надо. Щелкнул язычок, запор сработал. Вахтер покачал головой:

– А я-то думаю - кто это у меня на втором этаже расхаживает? А свои.

Видно было, что Обреутов не прочь еще поболтать с представителем власти, с которой он привык себя отождествлять.

Строкач был готов слушать, но прежде кивнул Дмитрию Дмитриевичу:

– Спасибо вам огромное. Не стану больше вас отвлекать.

– Всегда рад помочь. Жаль только, что повод такой прискорбный.

Когда Хотынцев-Ланда удалился, Строкач повернулся к Обреутову и они спустились по лестнице туда, где помещалось рабочее место вахтера, преклонного возраста письменный стол, на котором стоял черный старомодный телефонный аппарат и лежала потертая общая тетрадь поверх томика каких-то военных мемуаров, - майор успел взглянуть на корешок.

За столом по-хозяйски расположился лейтенант Родюков. Увидев вахтера, сопровождаемого майором, он поднялся.

– Павел Михайлович...

– Погоди, Игорь. С первым этажом все?

– Да, конечно. Все осмотрено, восприняли с пониманием.

– Ладно. А вас я попрошу, - он уже обращался к вахтеру, - поделитесь с лейтенантом всем, что знаете о жильцах вашего "серьезного дома", и не упускайте мелочей.

С этими словами он и покинул бывшее "Дворянское гнездо".

Нескончаемая серая пятиэтажка изгибалась клюшкой в окружении мусорных контейнеров и ржавых сборных гаражей. Усольцев обитал в одном из подъездов, расположенных вблизи излома "клюшки", на третьем этаже. Дверь отворилась сразу же, но лишь настолько, насколько позволяла стальная цепочка. Надоевшим жестом Строкач вдвинул в щель удостоверение.

– Что-нибудь с Лешей?
– тревожно спросила хрупкая девушка с льняными, коротко остриженными волосами.

– Случилось несчастье.
– Строкач терпеть не мог сообщать худые вести, но, если уж приходилось, предпочитал не рассусоливать.

Девушка охнула, сбросила цепочку и впустила гостей. Строкач качнулся с носков на пятки, шагнул и коротко сказал:

– Ваш муж, Алексей Усольцев, погиб сегодня утром.

Девушка привалилась к стене прихожей. Мгновение казалось, что колени ее вот-вот подломятся. Однако ей удалось довольно быстро взять себя в руки. Может быть, потому, что в комнате, в плетеной кроватке заходился криком годовалый мальчишка. Похож на отца - машинально отметил Строкач.

Обыск прошел быстро. В этом доме к вещам относились как к неизбежному злу, и обстановка была скорее спартанской. Из роскоши был только небольшой деревенский пейзаж хорошей работы в тяжелой резной раме да серый фарфоровый слон, с унылым видом уткнувшийся хоботом в бок телевизора.

На лице хозяйки не отражалось ничего, кроме бесконечной усталости. Строкач и не пытался как-то утешить ее - что можно сказать в таких обстоятельствах. Все слова кажутся пустышками.

Были, однако, и кое-какие результаты. Конечно, по нынешним временам, десять тысяч - не бог весть какая сумма. Но эта пачечка сторублевок несла на себе банковскую бандероль со знакомой подписью и штампом. Такими же, как и на пачках, которые имелись у Валерии Минской и у самого Усольцева в кармане пиджака. Деньги лежали в тумбе под телевизором, здесь же хранилась и документация частного детектива.

Все записи сводились к восьми страницам общей тетради, пронумерованным и разделенным на три колонки: две первых - узкие, содержащие одни лишь цифры, третья - испещренная сокращениями и недописанными обрывками слов. Изредка и здесь мелькали цифры. Судя по всему, в первую колонку заносились суммы гонораров, полученных от клиентов, вторая подводила итоги расходов, связанных с каждым делом, а третья, самая обширная, переваливающая на оборот листа, - содержала суть дела, зашифрованную домашним способом.

На последней странице стоял в углу номер восемь, а под ним, в первой узкой колонке, аккуратно выведено - десять тысяч. В правой - всего три буквы: "дев", а за ними неуверенный знак вопроса.

Жена Усольцева на деньги взглянула совершенно равнодушно, но когда Строкач спросил, не заметила ли она каких-либо отклонений в поведении мужа в последние дни, расплакалась.

– Я как чувствовала... Нет, еще когда он только начинал - странно казалось: что это за профессия у нас - частный детектив... Друзья тоже подсмеивались: Нат Пинкертон! Алеша всегда добросовестно относился к делу... Я поначалу липла к нему - что, мол, чужих жен разыскиваешь? Но он никогда ни слова не говорил, дескать, тайна клиента. Я и решила: наиграется в сыщики-разбойники, а потом пройдет. Занят был по-разному, иной раз и не ночевал, а иной - по неделе дома сидел...
– Усольцева всхлипнула.
– Зарабатывал кое-что, я не скрываю. Радовалась...

Больше ничего от нее не удалось добиться. Шок миновал, и глаза у женщины не просыхали.

Кабинет был открыт, и Родюков уже восседал за столом. Неплохо изучив повадки лейтенанта, Строкач сразу мог сказать по некоторым знакам, что Родюков только что вошел. Тот это и сам подтвердил первыми же словами.

– Ну буквально ничего, Павел Михайлович! Я прямо перед вами прибежал! Обшарил всю эту его контору вдоль и поперек. А что там обшаривать: письменный стол, телефон, три папки бумаг.

– Принес?

– Ну!
– кивнул Родюков довольно уныло.

Строкач оценил его выражение, взглянув на содержимое папок. Это были вырезки из газет со всякими курьезными происшествиями, старые юмористические журналы, сборники кроссвордов.

– Лекарство от скуки, - Родюков кивнул на папку с польскими "Шпильками".

– Ну да, есть что полистать на досуге. И посетители видят, что специалист загружен - одних бумаг сколько на столе! Больше ничего существенного?

– Пусто. Контора - три на четыре.

– Вроде нашего кабинета. Но в центре, а это сегодня - мечта. Наш Усольцев парень был не простой, серьезный, можно сказать, парень.

– Вы у жены были, Павел Михайлович?

– Не только. Есть на Усольцева кое-какие материалы. Конечно, не бог весть что, но все же. Еще до начала его детективной карьеры знали его как человека весьма полезного, скажем, в щекотливых ситуациях. Ну, там обеспечить безопасность сомнительной сделки и всякое подобное...

– Значит, все-таки криминал?

– Трудно сказать, Игорь. А сделки с валютой сейчас криминал? Статью не отменяли, но и действовать она не действует. А спекуляция - криминал? Нет, Усольцев, конечно, не спекулянт, но обеспечить спекулянту безопасность в какой-то острый момент - это он мог. Да и не только банальному спекулянту. Была такая информация через третьи руки. Крепкий парень.