Никогда
Шрифт:
Гвен кивнула, на ее лице блеснуло торжественное выражение, словно она поняла это по-своему.
— Не волнуйся, — сказала она. — Мы найдем его.
34
Пойманная
Они вернулись обратно в школу, пробравшись через крыло искусства. Громкие звуки ударов о шкафчики, эхом разносились из-за приближающейся барабанной дроби марширующего оркестра и знаменщика с ассистентами, готовившихся к их паломничеству с Гамельнским крысоловом через коридоры, украшенные золотыми и голубыми лентами. Ученики выбегали из открытых дверей классов, мальчики прыгали, чтобы коснуться дверного проема на удачу, девочки кричали.
Гвен и Изобель слились с толпой, а затем разделились — Изобель отправилась в раздевалку, а Гвен присоединилась к группе людей, направляющихся к восточной лестнице. На обратном пути они договорились встретиться еще раз на игре, которая состоится этой ночью. И, пока Изобель наблюдала за тем, как ее подруга уходила, она задумалась, была ли рада Гвен избавиться от нее на время.
Она проскользнула в раздевалку незамеченной, за исключением Никки, которая смотрела на нее с любопытством, когда они закончили разминку. Она неуверенно улыбнулась, Изобель сделала все возможное, чтобы сосредоточиться, хотя она уже давно потеряла интерес к предматчевой установке. Все это вдруг показалось глупым для нее, как никогда раньше, особенно мысль, что все собираются вместе, чтобы кричать и делать сумасшедшие вещи.
В спортзале она услышала, как прибыл оркестр. Громкий стук барабанов отражался в ее костях, звучал в ушах больше похожим на похоронный марш, чем на призыв к сплочению. Группа выбежала вместе, как один, пульсирующий ритм проходил через ее тело, свет ярко мерцал. Все кричали, когда они собрались вместе, топая ногами по трибунам, которые гремели и скрипели своей стальной опорой. Полетели воздушные шары, задрожали лозунги, раскрашенные лица рассмеялись. Это было похоже на безумный карнавал, где все забылись, потерявшись в блаженстве хаоса, словно толпа, не знавшая о бомбе, заложенной под половицами.
Два часа назад Изобель была бы счастлива, оказаться одной из них.
Она стояла перед толпой, машинально хлопая и крича вместе с командой. Она просматривала подступы лестницы, чтобы заметить хоть какой-то знак присутствия фигуры, одетой в плащ или еще одного фарфорового лица демона.
— Когда я говорю Трентон, вы говорите Ястребы! Трентон!
— Ястребы!
— Трентон!
— Ястребы!
Толпа шумела, их голоса гремели, заставляя кровь бурлить в жилах.
Когда группа начала делать свои трюки, изображение Ворена продолжало преследовать Изобель, и не раз, она изо всех сил пыталась не сбиться со счета. Стиви, стоя на третьей базе, шептал ей почти каждый раз:
— Все в порядке, Из? — спросил он перед подъемом.
— Да, — сказала она, хотя не чувствовала себя в порядке.
Спуск. Бросок. Изобель подскочила высоко в воздух, подпрыгнув. Она раздвинула ноги, прикоснувшись руками к пальцам ног. Руки команды ее поймали, и ее кроссовки нашли опору. Толпа приветственно кричала. Группа поддержки хлопала, поддерживая уже устоявшийся ритм: «Вперед, Трен-тон, вперед!» Хлоп! Хлоп!
Кто-то объявил о выходе футбольной команды. Одетые в синие и золотые майки с номерами, они выбежали из дверей спортзала, как стадо быков, и застучали по полу, разбегаясь по залу, словно армия завоевателей, словно они уже выиграли. Трибуны взорвались буйными криками любимых номеров команды, номер Брэда, двадцать один, был самым частым криком. Тогда-то Изобель и увидела его, выбегающим одним из последних из двойных дверей. Находясь позади остальной команды, Брэд наполовину подпрыгивал, наполовину шел.
Изобель смотрела на него, пока команда занимала свои места на трибунах, усевшись вместе в ряд, но потом талисман команды — Генри, Ястреб, побежал на нее, хлопая крыльями, и Изобель подскочила, позволяя себе негромко вскрикнуть.
Свисток тренера Анны прогремел на весь зал, и это было временем для обычной работы команды.
Барабаны прогремели, принуждая действовать. Изобель встала на свое место в строе. Алиса столкнулась с ней, когда они шли, и наклонилась, чтобы прошептать:
— Постарайся все не испортить, тупица.
Команда собралась. Они все подняли руки вверх, перекрестив их перед лицами и сжав в кулаки. Голос тренера Анны из микрофона, полный гордости, отразился эхом вокруг них. Она рассказывала всем, каким будет выступление Трентона на соревнованиях, что они подготовились за лето, что сегодня вечером группа опять будет выступать, а затем, меньше чем через два месяца, снова — в Далласе; команда принесет победу Трентону в третий раз три года подряд. Толпа заполнила каждую паузу тренера восторженными криками. Трентон любил побеждать.
Музыка началась раскатистым звуком из синтезатора, который превратился в основной ритм, электронный и быстрый. Изобель позволила своим мышцам поддаться их обычной работе, и она уже была в воздухе, перекручиваясь прежде, чем она смогла вспомнить, как это делается. Пойманная и опущенная вниз, потом снова подброшенная вверх, словно стебель, пробивающийся через запутанные сорняки. Ее тело напряглось, она высоко подняла руки буквой V, а затем вытянула свою ногу, закинула ее за голову, схватившись за носок ее теннисной туфли. Она встала в позу Скорпиона, выгнув спину и выпятив грудную клетку. Это растяжение чувствовалось хорошо.
Она почувствовала, как падает, и инстинктивно, по хлопку, она сделала ловкий, спиральный двойной кувырок. Руки команды поймали ее, и Стиви поставил ее на ноги. Сейчас все стояли на полу, и команда извивалась вокруг друг друга, выходя, как колода самостоятельно перетасованных карт, смешавшихся в калейдоскопе синего и золотого цветов, их шаги отбивали ритм, их руки раскрылись, словно веера и хлопали. Они снова перестроились, основание пирамиды готовилось к погрузке. Изобель залезала на них, одной ногой ступая в уже ожидающий захват Алисы, другой в захват Никки. Потом, поднявшись высоко, она подняла руки буквой V. Она почувствовала, что ее ноги дрожат и застыла. Они закончили пирамиду в течение трех секунд, почти так же ловко, как учила их тренер.