Чтение онлайн

Изобель пролистала стопку ее карточек, чтобы найти ту, которая ей была сейчас нужна. Она написала почти все свои вопросы на обратной стороне, сначала излагая о фактах, а потом уже спрашивая скорее о подтверждении, чем о какой-то информации. После всего это не будет выглядеть так, как будто он был готов к работе. Он и не был готов, напомнила себе Изобель. В основном он провел ночь, дурачась, разгуливая по гостиной и отвечая на каждый вопрос «Никогда!» и придумывая способы, чтобы включить в свои ответы жуткую игру слов По. Учитывая то, как он сейчас переигрывал, Изобель не могла не задаться вопросом, вспомнит ли он свои реальные реплики, про которые она говорила ему.

— Итак, По, — начала она. — Как вы провели эти последние сто пятьдесят с лишним лет после вашей несвоевременной и загадочной смерти осенью 1849?

— Утомительно.

— И как там, на адском берегу ночи в эти дни?

— Тоскливо.

Еще больше смеха. Изобель видела, как голова Ворена медленно повернулась к ее отцу. Она не могла точно определить его выражение лица из-за очков, но она почему-то знала, что он смотрит на фальшивого По с одним из его наиболее проницательных «вы сама ущербность» выражений.

Изобель продолжила дальше.

— Я хотела сказать, что мы так рады, что вы сегодня присутствуете здесь, на шоу, мистер По и профессор Нейтерс, — она широко и подбадривающее улыбнулась. — Мистер По, Ваши основные работы включают в себя такие рассказы, как «Падение дома Ашеров», «Сердце-обличитель», «Колодец и маятник» и «Маска Красной Смерти». Все из них содержат темы смерти и проявления сверхъестественного. Это правда, что Вас считают отцом современных детективных историй?

— Ах, да, конечно, — сказал По, неловко жестикулируя одной рукой. — Это правда. Я слышал, что я, по мнению многих, в это время считаюсь также и «Американским Шекспиром», — ее отец улыбнулся Ворену. — Не так ли, профессор?

Это была часть, которая больше всего ее беспокоила. Это была часть, про которую она хотела предупредить его, но у нее не было шанса. Им пришлось придумать способ, чтобы привлечь Ворена в разговор, чтобы он не просто сидел на стуле, каким-то образом он должен был подключиться к их дискуссии. Изобель вспомнила, что эта часть была единственной идеей Дэнни, которую он предложил в течение десяти секунд, когда он продолжал держать игру на паузе.

— Эмм… да, — сказал Ворен, поерзав на своем стуле.

Она кивнула, продолжая давить.

— Возможно Вашей наиболее известной работой, однако, была и остается повествовательная поэма «Ворон». Можете ли вы рассказать немного о Вашем успехе с этим специфичным произведением?

— Конечно, — сказал По, скрещивая ноги и откидываясь на стуле. Он поднял палец, чтобы поправить фальшивого ворона. — Эта поэма стала наиболее популярна, чем я мог когда-то мечтать. Мой успех был, могу сказать, не менее изумительным. Я стал чем-то своего рода... литературным Элвисом, если вы понимаете, о чем я.

Ворен побледнел от такого сравнения.

— Вы не согласны со мной, профессор? — спросил По.

— Нет, — сказал он. — За исключением того, что По никогда не делал каких-либо денег на «Вороне».

По выпрямился, вцепившись в стул, птица покачивалась.

— Конечно же, я получил прибыль за него!

— Пятнадцать баксов.

Откровенный взрыв смеха послышался в комнате.

— Это, сэр, — сказал отец Изобель, снова откидываясь на спинку кресла и поправляя свой пиджак, — не имеет значения.

— Так это правда, что вы были очень бедны, — продолжала импровизировать Изобель.

— В денежном выражении, да, я был беден, — сказал отец, сердито глядя в сторону Ворена. — Я вижу, что после моей смерти Америка мало изменилась в своем помешательстве на долларе.

— Это, правда, что вы много пили? — спросила Изобель, доставая следующую карточку.

По усмехнулся этому вопросу, ответив просто:

— Нет.

Голова Ворена так резко повернулась к ее отцу, что Изобель удивилась, как только у него не слетели очки.

— Ну, иногда, — поправился По. Поерзав, он поддался вперед на своем кресле.

Взгляд Ворена не дрогнул.

— Часто, — проворчал По, отклоняясь, потянув за его уже и так тесный пиджак еще сильнее.

В это время Изобель показалось, что она даже услышала смешок мистера Свэнсона.

«Это хорошо», — подумала она.

Может быть, это означало, что они все-таки не завалят проект.

— Однако, вы не можете сказать, что в сердце я не джентльмен, — утверждал По, обращаясь ко всем. — Я не оправдываюсь, но я пил только для того, чтобы заглушить ужасную боль, вызванную темным отчаянием моей жизни, как, например, долгую болезнь и смерть моей дорогой Вирджинии.

«Вау», — подумала Изобель, впечатленная тем, что он помнил хоть что-то из всего.

— После смерти вашей жены Вирджинии, — сказала она, — Вы пробовали снова жениться, верно?

— Ну, какое-то время я ухаживал за мисс Сарой Хеленой Уитмен.

— И Энни, — вмешался Ворен.

По замолчал, улыбаясь. Он поднял палец вверх, чтобы ослабить шарф.

— И.. Энни, — признал он.

— Которая была замужем.

— Видите, это действительно интересная история. Я…

— А потом за Эльмирой.

— И за Эльмирой, да, хорошо, — сказал По, скрещивая руки на груди и, ссутулившись, отводя взгляд. Послышались смешки, кто-то из задней части класса поддразнил его «Ооо».

— Что я могу сказать? — пробормотал По. — Цыпочки тащатся от усов.

Снова смех. Изобель закрыла глаза и держала их закрытыми, пытаясь не покраснеть.

«Перегибаешь палку, папа», — подумала она, поворачиваясь к нему и снова открывая глаза.

Затем она невольно улыбнулась потому, что ее план работает лучше, чем она надеялась. Когда она задавала больше вопросов, Ворен продолжал вмешиваться в туманные ответы ее отца, добавляя реальные факты, вызывая смех своим бесстрастным спокойствием. Вскоре у них остался единственный вопрос — смерть.