Никогда
Шрифт:
– Откуда мне знать? – Кирилл от души засмеялся.
– Я тоже не знаю. Но узнаю и не пожалею.
– Узнаешь? Ты так уверен? Серьезный человек подарил дочери желтый «Пежик» для того, чтобы она вышла замуж за удрота из деревни Новое Сиралово?
– А куда он денется, – спокойно возразил Юрка. – За две недели я заделаю ей ребенка, и тогда уже обратной дороги нет.
– Юрка, у тебя башню снесло, – он покачал головой. – В девятнадцать лет становиться отцом?
– Не снесло. Лучше в девятнадцать стать отцом на Ново-Мостовой, чем в двадцать девять оставаться холостым парнем, как ты сказал, в нашей Сираловке.
Кирилл не ответил.
Под окном раздался затейливый сигнал клаксона.
– Юленция приехала, – Юрка счастливо просиял. – Одевайся, поедем в академию.
– А почему бы и нет, – ответил Кирилл и добавил: – Мать твою ёб.
– –
– Твой Мефодий оставил тебя одного, – сказала Тамара Федоровна, зайдя вечером на кухню, где он в одиночестве хрустел чипсами.
– Какой… Мефодий? – изумленно переспросил Кирилл.
– Да никакой. Просто если ты Кирилл, то твой лучший друг – Мефодий.
Хозяйка засмеялась серебристым девчоночьим смехом, подошла сзади, склонилась, обжала ему голову грудью, горячей сквозь черное платье.
Оно сменило цветастое и казалось еще более выразительным.
– Тамара Федоровна, понятия не имею, о чем вы говорите, – сказал он.
– Кирилл и Мефодий – два брата, создатели славянской письменности, равноапостольные святые, – пояснила Тамара Федоровна. – Ты не поверишь, но я успела поработать на компьютере. Так вот, начальник нашей базы матерился и говорил, что этих двух он связал бы за бороды и отправил в ад за то, что весь мир пишет латинскими буквами, а у нас кириллица и всё всё время виснет.
Хозяйка вздохнула.
– Да неважно все это. Я хотела сказать, что твой Мефодий Юра ушел и ты, Кирилл, остался один.
– Один, – подтвердил он. – И что?
Тамара Федоровна молчала.
– Теперь вы возьмете второго жильца?
На кухне повисло молчание.
Чипсы лежали на тарелке, пахли беконом с перцем и им было все равно, потому что они была сделаны из сои.
– Нет.
Голос женщины прозвучал странно.
– Ты ведь обо мне ничего не знаешь, Кирюша.
– Не знаю, – подтвердил он.
– Я тоже когда-то была молодая и тоже чему-то радовалась и на что-то надеялась, была замужем…
Тамара Федоровна отошла, встала по другую сторону, провела руками по бокам.
Она была немолода, но хороша.
– В общем, не хочу распространяться.
Чтобы не отвечать, Кирилл взял с тарелки чипс – серо-желтый кружок с темными бороздками.
Хруст наполнил галактику.
– Я старая, но еще живая. Я давно живу, как живу. Но ты, Кирилл…
Хозяйка перевела дыхание.
Ей было трудно говорить.
Конец ознакомительного фрагмента.