Шрифт:
1
Лондон, 1833
Читая письмо от некоей мисс Джорджины Пенфорд, граф Рэвенстон буквально закипал от гнева. Дойдя до последней строчки, он какое-то время неподвижно сидел, вперив взгляд в письмо, не в состоянии вымолвить ни слова. Тишину библиотеки нарушал лишь уличный шум, доносящийся с Гровенор-сквер. Джастин не мог припомнить ни одного человека, а уж тем более женщину, который бы осмелился так резко критиковать его поступки.
Посмотрев на своего секретаря Теренса О'Нила, только что вручившего ему письмо и ждавшего дальнейших указаний, он сухо сказал:
– Нет ничего удивительного в том, что эта женщина, кем бы она ни была, все еще мисс Пенфорд. Ни один здравомыслящий мужчина не захочет связать свою жизнь с такой стервой.
Бессовестно вмешиваясь не в свое дело, эта гарпия посмела осуждать Джастина за его «неподобающее» обращение с опекаемой им пятнадцатилетней сводной сестрой Мелани.
Неподобающее! Подумать только! Ведь он покупал Мелани все, что она ни пожелает – правда, девушка была скромной в своих запросах, в отличие от своей жадной матушки.
Кроме того, Джастин тратил немалые суммы на ее обучение в Академии леди Недлейн в Кенте – лучшей в Англии школе для девочек из благородных семей. При этом он не сомневался, что выбрасывает деньги на ветер, поскольку в пустой головке тихой, замкнутой Мелани вообще не было мозгов.
– По тону ее письма я решил, что вы знакомы, – сказал Теренс.
– Единственный известный мне человек с такой фамилией – это обаятельный, жизнерадостный виконт Пенфорд. Совершенно очевидно, что эта ведьма не может иметь к нему никакого отношения. Она пишет, что живет где-то поблизости от деда Мелани, в Сассексе.
Когда отец Мелани умер, она была еще совсем маленькой, и ее мать вернулась к своим родителям, забрав дочку с собой. Все это время девочка оставалась с дедом и бабкой, но в прошлом году они умерли один за другим.
Джастин попытался представить себе эту мисс Пенфорд: старая дева, ненавидящая всех и каждого, высохшая ханжа лет пятидесяти, с заостренными чертами лица, злобным, осуждающим взглядом и тонкими губами, вечно поджатыми в недовольной гримасе.
– Ну что, Теренс, есть у вас в запасе еще какие-нибудь сюрпризы, пока я не уехал на лекцию Чарлза Лайела по геологии?..
Геология по-настоящему увлекала Джастина. Если бы он не получил в наследство графство со всеми вытекающими отсюда обязанностями, он бы непременно стал ученым.
– Лорд Плимптон и лорд Инглэм заезжали три раза вчера и четыре раза сегодня, – ответил Теренс. – Они непременно хотят вас видеть. Боюсь, что, если вы не примете их в ближайшее время, они устроят засаду прямо перед домом, чтобы встретить вас при выходе на улицу.
– Пусть попробуют, – мрачно бросил Джастин, складывая оскорбительное письмо.
– Ваша светлость обратили внимание на то, что письмо датировано тремя месяцами ранее? Эта дама послала его в Корнуэлл, и прошло немало времени, прежде чем оно нашло вас в Лондоне. Учитывая это обстоятельство, мне казалось, что вы захотите ответить на него немедленно.
Посмотрев на дату на письме, Джастин впервые заметил написанный там же адрес мисс Пенфорд – Амберсайд, Сассекс.
Амберсайд, какое совпадение! Именно там в уединении проживал Дж. О. Дуглас, известный ученый, чьи геологические теории так интересовали Джастина. Только сегодня утром Джастин читал последнюю работу Дугласа, опубликованную в «Трудах Лондонского геологического общества», в которой автор рассуждал, что рельеф Альп был сформирован ледниками.
Джастин с удовольствием обсудил бы с Дугласом эту его любопытную теорию, но тот жил отшельником и отказывался принимать кого бы то ни было.
– Мисс Пенфорд придется подождать еще немного. – Джастин бросил письмо на стол. – Я не собираюсь опаздывать на лекцию.
Он обязательно ответит, и его ответ будет достойной отповедью этой несносной особе. Он научит ее не совать свой нос – наверняка длинный и острый, как у всех ведьм, – в чужие дела.
Кареты запрудили все улицы вокруг особняка, где должен был выступать Лайел, и за несколько минут экипаж Джастина продвинулся всего на полквартала. «Неужели все без исключения лондонцы решили прийти на лекцию?» – раздраженно подумал он. Хорошо хоть дождь, моросивший весь день, наконец-то перестал. Джастин высунул голову в окошко, чтобы посмотреть, далеко ли им еще до поворота, и как раз в эту минуту грум открыл дверцу, стоявшего впереди красивого фаэтона. Оттуда вышла женщина в ярко-алой накидке и такой же шляпке. Было слышно, как она сказала груму:
– Лекционный зал сразу за углом. – Мелодичный, красивого тембра голос доставил Джастину странное удовольствие. – Я гораздо быстрее дойду пешком.
Решив, что женщина, безусловно, права, Джастин открыл дверцу кареты, спрыгнул на землю и последовал за ней до угла. Проходя мимо красивого фаэтона, он заглянул внутрь, любопытствуя, кто же составляет компанию этой леди, и увидел, что там никого не было. Это удивило Джастина, потому что женщины его круга никогда не посещали лекции без сопровождающего.
В движениях незнакомки не было и следа томности, отличавшей большинство светских дам. Она шла энергичной, легкой походкой, и Джастин, следующий за ней быстрым шагом, едва настиг ее.
Повернув за угол, Джастин увидел у входа человека в темно-зеленом костюме и резко замедлил шаг. Черт возьми, лорд Плимптон! Он стоял чуть поодаль от толпы, внимательно вглядываясь в лица людей, спешащих на лекцию, словно искал кого-то. Судя по всему, ему нужен был Джастин. Осведомители лорда прекрасно знали о его увлечении геологией и были уверены в том, что он обязательно появится на лекции такого авторитета, как Лайел, который был автором книги «Принципы геологии».
Не отрывая взгляда от Плимптона, граф начал осторожно пятиться назад, за угол. Но в этот самый момент женщина в алом резко развернулась, быстро пошла назад и с размаху налетела на него.
Растерявшись от неожиданности и боясь привлечь внимание Плимптона, Джастин, не раздумывая, схватил женщину за руку и затащил за угол трехэтажного каменного здания, у которого они оказались.
Незнакомка была гораздо меньше ростом, чем ему показалось сначала, и едва доходила ему до плеча, впрочем, граф отличался на редкость высоким ростом. При столкновении их тела на мгновение тесно прижались друг к другу, и это прикосновение необычайно смутило Джастина. Пытаясь скрыть свое замешательство, он с упреком сказал: