Неженка
Шрифт:
Клео засмеялась и повернулась к Бонни:
— Ну-ну. Ты смотри, как она разговорилась! — Клео посмотрела на сумочку Франчески. — Что это у тебя там такое важное?
— Не твое дело!
— У тебя там драгоценности, милашка? — подсказала Бонни. — Сапфиры и бриллианты, которые тебе купили твои приятели? Скажи-ка, сколько ты берешь с клиентов?
— Клиентов! — Франческа не могла ошибиться в смысле этого слова, и, прежде чем она смогла овладеть собой, ее рука поднялась и съездила Бонни по толстым щекам. — Да как ты смеешь…
Договорить она не успела. Бонни с яростным воплем вытянула руки, готовая вцепиться Франческе в волосы. Франческа инстинктивным движением выбросила сумочку вперед, пытаясь отразить следующее движение женщины. Сумочка толкнула Бонни в грудь, сбив ей дыхание. На мгновение Бонни покачнулась на своих высоких каблуках и потеряла равновесие. Когда она рухнула на пол, Франческа испытала миг примитивного удовольствия, что наконец смогла кому-то отомстить за все гнусности, случившиеся с ней сегодня. Это удовольствие улетучилось, как только она увидела лицо Клео и поняла, что подвергается настоящей опасности.
Франческа бросилась к двери, но, прежде чем смогла добежать до музыкального автомата, Клео догнала ее и схватила за запястье.
— Ну нет, стерва! — прорычала она и потащила ее назад в сторону туалета.
— Помогите! — закричала Франческа; в этот миг перед ней промелькнула вся ее жизнь. — Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне!
Она услышала злорадный мужской смех. Клео толкала ее вперед, и Франческа поняла, что к ней на помощь никто не придет. Эти две ужасные женщины хотят избить ее в туалете, и никому нет до этого дела! В панике она размахнулась сумочкой, целя в Клео, но ударила какого-то татуированного мужчину. Он вскрикнул.
— Отберите у нее эту сумку, — закричала Клео, ее голос дрожал от ярости. — Она только что избила Бонни!
— Бонни получила по заслугам! — Голос Пита перекрыл заключительный хор из «Ринстоунского ковбоя» и комментарии заинтересованной публики. К огромной радости Франчески, он встал на ее сторону, намереваясь освободить ее. Но у мужчины с татуированными руками было другое мнение.
— Не лезь в это дело! — заявил татуированный Питу, выдергивая сумку из рук Франчески. — Пусть девочки сами разбираются.
— Нет! — кричала Франческа. — Какие девочки! Я даже не знаю ее, и я…
Она пронзительно вскрикнула, когда Клео запустила руки в ее волосы и потащила в сторону туалета. Слезы брызнули из глаз Франчески, в шее что-то хрустнуло. Варвары! Ужас! Они убьют ее!
Она почувствовала, что несколько пряден ее волос вырваны Ее прекрасные каштановые волосы! Разум покинул ее, уступив место слепой ярости. Франческа издала дикий крик и рванулась вперед. Клео хрюкнула и лишилась голоса, когда рука Франчески обхватила ее за пояс. Волосам сразу стало легче, но передышка длилась лишь миг: Франческа увидела, что к ним направляется Бонни, готовая помочь ослабевшей Клео. Неподалеку опрокинулся столик, зазвенело бьющееся стекло. Она смутно понимала, что драка разгорается и что Пит выступает на ее стороне — чудный Пит в клетчатой рубашке, с пивным брюхом, чудесный, изумительный, обожаемый Пит!
— Ах ты, стерва! — закричала Бонни, дотягиваясь до первого, что попалось под руку, — до жемчужных пуговиц с отделкой цвета какао на нарядной блузке от Холстона. Шов на плече лопнул, перед блузки разорвался. Франческа снова почувствовала, что ее тянут за волосы, и снова она наклонилась, обхватила другой рукой голову Бонни и вцепилась в ее волосы.
Вокруг Франчески шла драка — стулья опрокидывались на пол, в воздухе пролетела бутылка, кто-то пронзительно закричал. Франческа почувствовала, что у нее ломается ноготь на правой руке. С передней части блузки свисали обрывки материи, открывая кружевной бюстгальтер, но у нее не было времени заботиться о скромности: острые кольца Бонни царапали ей шею. Франческа стиснула зубы от боли и потянула за волосы сильнее. Внезапно ей пришла в голову ужасающая мысль: она, Франческа Серрителла Дей, любимица бомонда, постоянная героиня светской хроники, почти что принцесса Уэльская, — в центре кабацкой драки!
Входная дверь бара резко распахнулась и вошел Скит, а за ним — Далли Бодин. Он застыл на мгновение, глядя на Дерущихся людей и соображая, что происходит, и с отвращением покачал головой.
— А, дьявол!.. — Глубоко вздохнув, он начал прокладывать плечом дорогу в толпе.
Франческа обрадовалась ему, как никому в жизни, хотя сначала не узнала Далли. Когда он коснулся ее плеча, она отпустила Бонни, развернулась и изо всех сил ударила его в грудь.
— Эй, — вскричал он, потирая ушибленное место, — я на твоей стороне… думаю, что на твоей!
— Далли! — Она бросилась в его объятия. — О Далли, Далли, Далли! Мой чудесный Далли! Я не могу поверить, что это ты!
Он потащил ее к выходу.
— Тише, Франческа, мы еще не выбрались отсюда! Какого черта…
Далли не закончил фразы. Кто-то, похожий на участника массовки в старом фильме со Стивом Ривзом, врезал ему хук справа, и Франческа с ужасом увидела, как Далли свалился на пол. Увидев свою сумочку, стоявшую на музыкальном автомате, она схватила ее и запустила в голову ударившему. Пряжка расстегнулась, и, к ужасу Франчески, ее чудесные румяна, тени и кремы разлетелись по комнате. Из коробочки специально подобранной пудры натурального тона вырвалось ароматное облако, и вскоре все вокруг начали скользить и кашлять; драка затихла.
Далли вскочил на ноги, двинул пару раз кому-то кулаком и схватил ее за руку:
— Пойдем! Надо выбираться отсюда, пока они не изжарили тебя на ужин!
— Моя косметика! — Она потянулась за коробочкой с компактными персиковыми тенями, хотя и понимала, что это выглядит смешно: в разорванной блузке, с кровоточащей царапиной на шее, с двумя сломанными ногтями и при реальной угрозе для жизни. Но в этот момент для нее не было ничего важнее, чем вернуть тени для век, и Франческа собиралась стоять за них до последнего.
Он схватил ее за талию и поднял в воздух.
— К черту твою косметику!
— Нет! Отпусти меня! — Она должна вернуть тени: у Франчески отобрали все, что у нее было, и если позволить исчезнуть еще хоть одной вещи, если дать еще хоть одному предмету выскользнуть из ее жизни, то скоро можно самой исчезнуть, раствориться, как Чеширский кот, и ничего от нее не останется, даже улыбки.
— Пойдем, Френси!
— Нет! — Она отбивалась от Далли, насколько это было возможно, болтая ногами в воздухе, пихала его в икры и кричала: