Невезение
Шрифт:
– Нет, только не сейчас. Я должен довести все до конца. Не важно, станешь ты помогать мне или нет.
Гиббонс в отчаянии закатил глаза.
– Так и знал, что услышу это. Никогда не можешь выпутаться без моей помощи. Никак не обойдешься без меня?
– Ах ты паршивец. Да, мне нужна твоя помощь. Ты ведь, кажется, мой напарник?
– К несчастью.
– Можешь издеваться сколько угодно. Так приятно чувствовать поддержку друга.
Гиббонс заметил в раковине грязные банки из-под какого-то очередного дерьма.
– Ну, так что же я должен для тебя сделать? Я просто сгораю от нетерпения.
– Забудь об этом. Мне ничего не нужно.
Бурая смесь налипла на одну из банок. Должно быть, компост.
– Да я прямо-таки жажду помочь тебе! Что от меня требуется?
– Ну ладно. Отправляйся в приют Марии Магдалины в Джерси-Сити и разыщи сестру Сэла, монашку. Просто побеседуй с ней. Покажи ей свое удостоверение и расспроси про Сэла и дела их семейства. Это сдвинет ситуацию с мертвой точки. Если я правильно понимаю характер Сэла, как только он услышит, что его сестру допрашивал агент ФБР, он просто спятит. Если нам повезет, Сэл запаникует и непременно сделает какую-нибудь глупость.
– Сэл запаникует? Да ты мечтатель, мой друг. Сэл профессиональный преступник. Думаешь, его сестру не допрашивали раньше?
– Конечно, допрашивали. Но Сэл на этот раз что-то скрывает от Мистретты, и сейчас это его сильно встревожит.
В открытую дверь Гиббонс видел, как Лоррейн что-то накладывала ему на тарелку. О Господи...
– Хорошо, сегодня же утром займусь сестрой Сесилией.
– Отлично.
– Погоди-ка, приятель. Держи меня в курсе дела, а не то я сам разберусь с тобой вместо Сэла Иммордино. Понятно? Позвони мне завтра. Договорились?
– Разумеется. А ты как думал? Мы ведь напарники, верно?
Гиббонс немного помолчал.
– Верно.
– Я позвоню тебе в Бюро завтра после обеда. Часа в два.
Гиббонс поглядел на Лоррейн. Она снова намазывала на крекер рыбный паштет.
– Как у тебя дела с твоей подружкой? С Валери.
– Прекрасно, – удивленно ответил Тоцци.
– Ты сказал, что она видела тебя с Сэлом.
– Да, но ничего не случилось.
– Надеюсь, ты не станешь обращаться с нею, как со своей шлюшкой Сидни? Вэл, кажется, славная девушка. Не стоит впутывать ее во все это дерьмо.
– В какое дерьмо? О чем ты говоришь?
– Просто помни, что она должна оставаться в стороне.
– Конечно. Или ты считаешь меня полным идиотом?
– Хочешь, чтобы я сказал, кем тебя считаю?
– Я позвоню завтра. Не обижай монашку, ладно?
– Может, мне преклонить перед нею колени?
– Пока.
Тоцци повесил трубку.
Гиббонс прислонился к холодильнику, все еще держа трубку в руке и глядя на Лоррейн, поедающую бурое месиво. Она не просто ела, она наслаждалась едой. Гиббонс тяжело вздохнул. Валери ни за что не приволокла бы в дом подобную мерзость. Да и прежняя Лоррейн тоже.
Телефон противно зазвонил, напоминая, что следует повесить трубку.
– Все остывает, – крикнула ему из столовой Лоррейн. Она, вероятно, услышала звонки.
– Я уже иду.
Он повесил трубку. Черт бы их всех побрал!
Гиббонс раздвинул портьеры и выглянул в окно, проверяя, на месте ли машина. Приют Марии Магдалины располагался в жутком квартале – дрянные мальчишки, болтающиеся без дела, ампулы от наркотиков в сточных канавах, дешевые хлыщи, разъезжающие в потрепанных «кадиллаках». В такие районы полиция наведывается только в случае крайней необходимости. Поглядев на машину, Гиббонс с удивлением обнаружил, что даже радиоприемник пока еще был на месте. Он снова уселся на потертую софу с розовой обивкой, ожидая возвращения сестры Сесилии.
На полу возле его ног сидел мальчонка с черной челкой, свисающей на глаза, и остервенело разминал в руках кусок пластилина цвета сырого мяса. Такой цвет получается, если смешать вместе все остальные, подумал Гиббонс. Пацан терзал пластилин, запуская в него пальцы, точно когти. Возможно, он думал, что это на самом деле живая плоть. Гиббонс поглядел на его крошечное злобное лицо. Будущий уголовник, уже сейчас ясно. Пацан понемногу подбирался все ближе к его ногам, поглядывая на его сандалии и явно намереваясь залепить дырочки пластилином. Гиббонс молча наблюдал за его продвижением. В кармане у него была пара наручников – если что, он прикует маленького паскудника к батарее.
Гиббонс посмотрел на дверь, через которую несколько минут назад удалилась сестра Сесилия. Куда, черт побери, она запропастилась? Может быть, побежала звонить Сэлу, чтобы сообщить, что к ней наведался агент ФБР? Держалась она несколько надменно, почти ничего не отвечая на его вопросы, впрочем, вполне вежливо и прилично. Он решил поднажать на нее, когда она вернется, чтобы информация непременно дошла до Сэла.
Гиббонс скосил глаза на пацаненка, который все ближе подползал к его сандалиям. В комнате было жарко и душно, пахло грязной детской одеждой. Лампы дневного света ярко освещали помещение, делая его похожим на операционную и играя бликами на лепнине потолка. Гиббонс заметил банку из-под сока на полу и принюхался к обивке софы, гадая, чем она может быть пропитана.
– Прошу прощения, мистер Гиббонс.
Сестра Сесилия вошла в комнату с плачущим ребенком на руках.
– Небольшие неприятности, – с извиняющейся улыбкой сказала она, показывая ему младенца.
Она уселась в потертое кресло напротив него. Стекла ее больших очков сверкнули. Она достала бутылочку с соской и сунула ее в рот хнычущему младенцу. Тот сразу умолк.
Гиббонс усмехнулся. Дешевая уловка. Наверное, думает, что очень умна. Притащила младенца и считает, что нехороший дядя немедленно растает от умиления и его легко будет обвести вокруг пальца. Ну, погоди.
– У него колики, – сказала сестра Сесилия, глядя на младенца. – Но ты не виноват, мое солнышко, ты ни в чем не виноват, мой ангелочек. – Она взглянула на Гиббонса поверх очков. – Его мать была наркоманкой.
– Что?
Сестра Сесилия гордо улыбнулась.
– У его мамочки была трудная жизнь до того, как она попала сюда. Верно, мое сердечко? – Она покачивала младенца.
Гиббонс кивнул. Продолжай в том же духе, и младенца вырвет прямо тебе на юбку, подумал он.
– Мистер Гиббонс, – сестра Сесилия протянула ему младенца, – не могли бы вы...