Невезение
Шрифт:
Он нанес несколько слабых ударов по перчаткам тренера. Вид у Генри был удивленный и слегка растерянный. Он все еще не понимал, как ему быть.
– Скажи, Генри, чтобы я не опускал правую. Я всегда опускаю правую. Ты вечно твердил мне об этом.
– Да... Верно. Не опускай правую.
Гонсалес предусмотрительно отодвинулся подальше, он хорошо помнил его удар правой.
Сэл наседал на него, нанося слабые, ленивые удары.
– Ну, Генри, скажи, что я делаю неправильно. Объясни, что я должен делать. Ты же говоришь чемпиону, что он должен делать, верно?
– Да, конечно, Сэл... Я говорю чемпиону, что он должен делать.
Гонсалес по-прежнему держался на расстоянии.
Сэл рванулся вперед и мягко нанес удар левой ему по уху.
– Он ведь хороший мальчик, твой чемпион? Всегда слушается тебя. Хотя он и чемпион, а всегда тебя слушается. Верно?
– Да, Сэл, он слушается меня.
Сэл еще раз ударил его по уху, уже чуть сильнее.
– Да, Уокер послушный мальчик. Он делает все, что ты ему говоришь. Ты ему как отец. Верно?
– Да, Уокер хороший мальчик.
Сэл снова врезал ему по уху.
– Когда я лежал в госпитале – помнишь, я лежал в госпитале? – я слышал, как какой-то парень с дурацкой прической говорил по телеку, что ты единственный, кого он вообще слушает. Единственный. Он для тебя вроде любимого пса.
– Нет, Сэл, он не...
Еще один удар по уху.
– Они говорили, что он готов спрыгнуть с небоскреба, если ты прикажешь.
– Нет...
Бумс! Чуть сильнее.
– Они говорили, что, если Генри Гонсалес прикажет Уокеру проиграть бой, тот проиграет.
– Нет...
Бумс! Еще сильнее. Гонсалес дернулся и прикрылся.
– Я сам слышал это, Генри. – Сэл прямым апперкотом пробил оборону. – Вот что я слышал.
– Это не так...
Бумс! Бумс! Два быстрых удара правой, пока еще вполсилы.
– Готов поспорить, что он сделает все, что ты ему прикажешь. – Еще удар. – Парень любит тебя. Любит как отца.
Бумс! Бумс! Гонсалес согнулся и стал похож на черепаху, пытающуюся спрятаться в свой панцирь. Глубоким апперкотом Сэл заставил его приоткрыться.
– Ну ладно, довольно! Пять минут уже прошло...
Бумс! Бумс!
– Как насчет того, чтобы чемпион проиграл бой? Как насчет того, чтобы дать Эппсу побить Уокера в третьем раунде? За хорошие деньги! Недурное предложение для тебя и Уокера. Ты прикажешь ему сделать это?
– Нет, Сэл....
Бум-м! Апперкот прямой правой в солнечное сплетение. Генри согнулся пополам и повис на руке Сэла.
– Я спрашиваю тебя еще раз, Генри.
Сэл зубами развязал шнурки на правой перчатке.
– Что ты на это скажешь, Генри? За три миллиона баксов.
Сэл скинул перчатку с руки.
– Хватит, Сэл...
– Эй, Сэл, поосторожнее, – закричал Джозеф, стоящий за канатами. – Ты убьешь его.
Пошел ты, братишка.
Сэл сжал кулак и нанес удар правой. Голова старого тренера мотнулась в сторону, из носа потекла кровь, окрашивая в красный цвет верхнюю губу.
– Я еще раз спрашиваю тебя, Генри. Ты прикажешь ему? Ну как?
Апперкотом в живот Сэл подбросил его вверх. Потом расшнуровал и скинул левую перчатку. И еще раз врезал кулаком по уху.
– Не слышу ответа, Генри. – Еще удар. – Не слышу ответа.
– Я не могу... – задыхаясь, пробормотал Гонсалес.
– Осторожнее, Сэл!
Заткнись, чертов ублюдок.
Сэл вдруг подумал о том, что Генри сделал Уокера чемпионом, а потом вспомнил о тех боях, которые он устраивал для него, боях, которые выставляли его соперников в самом лучшем свете и позволяли им взобраться на пьедестал. Он стиснул зубы и прямым ударом правой врезал Гонсалесу в подбородок – мощный, знаменитый удар правой, который свалил с ног Лоусона и которого не избежал даже Али. Голова с седыми волосами откинулась назад, ноги Гонсалеса подогнулись, и он рухнул на ринг.
– О Господи, Сэл, ты убил его! Куда он теперь годится? Что нам делать? Ведь скоро бой. Я же говорил тебе, что нужно было идти прямо к Уокеру.
– Заткни свою дерьмовую глотку! – рявкнул Сэл. Он нагнулся и поглядел на Генри. Господи, неужели он убил его.
Черт, если Генри умрет, все дело провалится. Дерьмо.
– Принеси воды! – крикнул он Джозефу. – И поживее!
Он поднес пальцы к носу Генри. Ему показалось, что тот дышит. Сэл почувствовал одновременно и облегчение и разочарование.
– Тебя следовало бы прикончить за то, что ты сделал со мной, старый хрен, – пробормотал он. – Где ты там, Джозеф? – крикнул он.
И тут распахнулась передняя дверь.
– Эй, Гонс, что, черт побери, ты тут делаешь? На хрена ты включил свет?
Это был Двейн Уокер со своей черномазой подружкой, повисшей у него на руке. Чемпион почуял что-то неладное и застыл на месте, уставившись на Сэла. Потом заметил тренера, лежащего на полу.
– Гонс? Гонс, это ты? – встревоженно спросил он.
Он оттолкнул девицу и бросился к рингу.
– Гонс! Что ты сделал с ним, ублюдок?
Он скинул кожаную куртку и проскользнул под канатами, но вдруг остановился как вкопанный и уставился на лежащего без сознания Гонсалеса. Молча стоял и смотрел на него. Потом начал раскачиваться из стороны в сторону. Затем поднял голову и поглядел в глаза Сэлу.
– Сукин сын, ублюдок...
Чемпион стремительно, как пантера, бросился на Сэла и нанес ему сокрушительный удар правой. Сэл отшатнулся назад, оглушенный. Уокер схватил его за ворот, истошно вопя: