Чтение онлайн

— Совсем наоборот, — ответил он. — Давайте назовем это материальной компенсацией за доставленные вам неудобства.

— Ну конечно, богачи именно так решают любую проблему — деньгами.

— Я надеялся, что это поможет вам относиться ко мне более дружелюбно.

Клэр покачала головой.

— Простите, синьор, — холодно ответила она, — вы могли купить местную полицию, но не мое расположение.

Банкноты рвались на удивление легко. Пока Гвидо Бартальди неподвижно созерцал ее действия, Клэр рвала деньги, превращая их в самое дорогое в мире конфетти, после чего подбросила кусочки в воздух.

— Считайте, что мы в расчете, маркиз, — произнесла она, обогнула стол и пошла мимо него к двери. Ручка скользила в ее влажной от волнения руке, но, в конце концов, ей удалось открыть дверь.

Ей казалось, что в любой момент он может остановить ее, ударить, подобно молнии над Апеннинами. Порча национальной валюты — оскорбление серьезное, как никакое другое. Но сзади не было слышно ни звука, ни движения. Казалось, гнетущее молчание следует за ней словно тень, однако впереди были открытая дверь и залитая солнцем улица. Клэр продолжала идти, стараясь не перейти на бег.

— Синьорина. — Из кабинета в коридор вышел полицейский.

Она в панике обернулась, но поняла, что он объясняет, где припаркован ее автомобиль. Клэр выдавила из себя слова благодарности и пошла к машине, ощущая на себе любопытные взоры.

Она села в машину и некоторое время невидящими глазами смотрела сквозь ветровое стекло, затем наклонилась, легла головой на руль и разрыдалась, давая выход накопившимся за последние несколько часов страху и ужасу. Выплакавшись, она промокнула глаза бумажными платками, подкрасила губы и завела мотор. Чем скорее она вернется к своей обычной жизни и выкинет из головы сегодняшние злоключения, тем лучше. Только зачем она постоянно смотрит в зеркало заднего вида, а сердце начинает колотиться всякий раз, когда сзади приближается машина?

Опомнись, о ком ты думаешь? — говорила себе Клэр.

Но чем дальше она удалялась, тем отчетливее слышала тихий голос, ласково произносящий «Кья-ра».

— Дорогая, — ласково допрашивала ее Виолетта, — что с тобой приключилось? Тебя действительно арестовали?

Они сидели в гостиной с опущенными шторами, чтобы полуденное солнце не проникало в комнату, и пили крепкий черный кофе — Виолетта его поглощала в любое время дня и ночи — с миндальными пирожными.

— Ну не совсем, — отозвалась Клэр. Ей было хорошо и тепло от искреннего гостеприимства Виолетты и ее экономки, улыбчивой Анжелины. Она рассказывала, что с ней произошло, и чувствовала, как уходит напряжение.

— Все было ужасно, — содрогнулась она. — Я не знала, как доказать свою непричастность к этому гнусному делу. Теперь я понимаю, почему люди признаются в том, чего не совершали, — нахмурилась она. — Да и Гвидо Бартальди вел себя так, словно ему принадлежит вся полиция и все бандиты в округе.

— Ты права, — согласилась Виолетта, — он занимает одну из самых высоких ступеней на иерархической лестнице этого региона. Его семья живет здесь с пятнадцатого века. — Она понизила голос: — Ты, конечно, знаешь, кто он?

— Маркиз, — устало ответила Клэр. — Это многое объясняет.

— Не только, — многозначительно развела руками Виолетта. — Даже ты, несмотря на то, что не интересуешься такими вещами, должна была слышать о Бартальди, великих ювелирах.

— Вот оно что! — медленно проговорила Клэр. — То-то это имя показалось мне знакомым. Я просто не ожидала, что аристократ может владеть ювелирным бизнесом. Разве это не ниже его достоинства — заниматься такими вещами?

— Это не просто бизнес, дорогая. — Похоже, Виолетту шокировала неосведомленность крестницы. — Бартальди сделали работу с золотом и драгоценными камнями направлением в искусстве, кстати с шестнадцатого столетия. История такова. Младший сын Бартальди был непутевым, и отец выгнал его после какой-то ссоры. Тому ничего не оставалось делать, как пойти в ученики к одному из великих ювелиров Сиены. У юноши обнаружились способности к дизайну и тонкий художественный вкус. То и другое он передал будущим поколениям. В конце концов, он женился на дочери своего хозяина и выкупил его бизнес.

— Практичность, похоже, он тоже передал своим потомкам, — сухо заметила Клэр.

— И когда основная ветвь семьи ослабла и вымерла, — продолжала Виолетта, не замечая колкой реплики Клэр, — его потомки взяли себе титул и поместья.

— Почему-то меня это не впечатляет, — пробормотала Клэр.

— Бартальди остаются одной из самых престижных компаний в мире, к тому же недавно Гвидо Бартальди открыл сеть бутиков, торгующих эксклюзивными кожаными изделиями и дивными духами, — вздохнула Виолетта. — Его «Искушение» имеет божественный аромат.

Естественно, ему обязательно надо было назвать свои духи «Искушение», угрюмо подумала Клэр, но вслух проговорила:

— Но их цена, верно, совершенно астрономическая. Теперь вспоминаю — я видела магазин в Риме, когда он только открылся. На витрине стоял белый атласный стул с длинной черной лайковой перчаткой… и красная роза на полу. Женщины чуть ли не по головам друг друга лезли, чтобы попасть внутрь.

— В надежде, что там будет сам Бартальди, без сомнения, — хитро улыбнулась Виолетта. — Он не очень красив, но дьявольски привлекателен. И все еще холостяк.

— Но ненадолго. — Клэр взяла еще кусочек пирога. — Он собирается жениться на своей подопечной. Бедная девочка, она его ненавидит.

— Ты жалеешь ее? — Виолетта покачала головой. — Немногие женщины согласились бы с тобой, дорогая.

— Он ей не нравится, Виолетта, — убежденно ответила Клэр.

— Тогда она ненормальная. — Крестная налила еще кофе. — Такой баснословно богатый мужчина, к тому же еще и сексуально привлекательный — против этого устоять невозможно. — Она моргнула. — Маленькая Паола не сможет долго противиться, особенно после того как побывает в его постели.

Клэр заметила, что кладет свое пирожное обратно. Она не только не притронулась к нему, но ей вообще расхотелось есть.

— Паола говорит, в Сиене у него есть любовница.

— Это только доказывает, что он настоящий мужчина, — ответила Виолетта. — Не будь такой ханжой, дорогая, тебе это не идет. Все изменится, когда он женится. По крайней мере, на некоторое время, — добавила она с очаровательным цинизмом.

— Но если он так нравится женщинам, — настаивала Клэр, — почему он выбрал ту, которая его ненавидит?