Невеста Бартальди
Шрифт:
Он долго молчал, а потом произнес:
— Но откуда я знаю, что вы действительно сделаете все это?
Клэр подняла голову.
— Потому что я дала тебе слово. И потому что, как сказал Фабио, я женщина Бартальди.
Снова воцарилась напряженная тишина. Она видела, как он с трудом глотает слюну.
— Что я должен делать?
Она облегченно вздохнула, но как можно непринужденнее сказала:
— Мне понадобится машина. Ключи у Фабио?
— Но он может проснуться… — кивнул Марко.
— Только если рядом с ним разорвется реактивный снаряд.
— Но я здесь тоже не останусь, я поеду с вами, синьорина. Когда он проснется, то придет в бешенство.
Она понимала: Марко хочет убедиться, что она не нарушит слова, но он ей мешал. Она кивнула.
— Как скажешь, Марко. Достань ключи, возьми мою сумочку, и мы сматываемся.
Она посмотрела ему вслед: Марко направился в ту комнату, где все еще храпел Фабио. Спустя минуту он вернулся.
— Синьорина, я не могу их найти, а карманы боюсь обыскивать.
Клэр уже изнывала от нетерпения.
— Хорошо, я сама попробую.
В карманах ключей не оказалось. Но когда Фабио безвольно повернул голову, ворча и разражаясь непристойной бранью, она услышала тихое звяканье и обнаружила ключи от машины у него под подушкой.
Страшно нервничая, Клэр ждала, пока Марко, настоявший на том, чтобы вести машину, заведет двигатель. Когда они тронулись, подпрыгивая на ухабистой пыльной дороге, позади них послышался крик. Клэр поняла, что Марко тоже услышал его.
Около мили дорога шла вдоль полей, потом начался смешанный лес и кустарники. Однако Марко настаивал, что они едут правильно.
Внезапно Клэр, застонав, подалась вперед.
— Минерва! Мы забыли про нее.
— Нет, синьорина, она в багажнике. Фабио торопился праздновать победу и оставил статую здесь.
Они подъезжали к перекрестку, когда Клэр оживленно начала:
— Да, он «отпраздновал»… — и осеклась, заметив, как с главной дороги съезжает полицейская машина и блокирует им путь.
— Бог мой! — Несмотря на загар, Марко стал белым как полотно. К ним уже подъезжала вторая полицейская машина. — Они за мной.
— Все в порядке, — попыталась успокоить его Клэр, — останови машину и предоставь вести переговоры мне.
Но он, всхлипнув от страха, резко крутанул руль и повел машину прямо в лес.
— Марко, это безумие. — Клэр пыталась говорить спокойно. — Ты там не проедешь. Останови машину, и все будет… — Слова застряли у нее в горле: Марко врезался в дерево!
Клэр бросило вперед. Ее удержал ремень безопасности. Марко, который не был пристегнут, ударился о руль, и его отбросило назад. Кровь текла у него из носа и раны на голове.
— Вот. — Клэр вытащила из сумки несколько салфеток и поднесла ему к лицу, пока полиция окружала машину.
Дверца распахнулась. Клэр видела чьи-то лица, слышала голоса. Кто-то спрашивал ее, может ли она двигаться. Она отстегнула ремень и выбралась из машины, схватившись за крыло. Земля неожиданно закачалась и поплыла.
Толпа вокруг нее расступилась, и она заметила спешащего к ней Гвидо с мрачным лицом и горящими глазами.
— Ты ранена? — И кратко через плечо бросил: — «Скорую», быстро!
Только тут она заметила, что у нее на руках и на пиджаке кровь, она слабо засмеялась.
— Гвидо, это не моя, это Марко…
Она осеклась. Он смотрел мимо нее, туда, где из машины вытаскивали Марко. При этом у него на лице было такое выражение, какого ей никогда раньше не доводилось видеть, — суровое, почти кровожадное.
В три прыжка он оказался возле Марко, поднимая того в воздух, словно тряпичную куклу. Встряхнув его, Гвидо сжал руки на его горле.
Клэр побежала к ним и бросилась на Гвидо, пытаясь оттащить его.
— Не надо, пожалуйста, не трогай его, он помог мне. Я пообещала, что позабочусь о нем. — Она била его своими маленькими кулачками. — Гвидо, дорогой, отпусти его.
— Ты с ума сошла? — прохрипел Гвидо. — Он сообщник того подонка. Почему я должен щадить его?
— Потому что он твой работник. — У нее по лицу уже текли слезы. — Потому что его отец работал на тебя, и его дед тоже. Потому что это твоя земля, твое поместье, а ты — Бартальди.
Медленно Гвидо ослабил хватку, и Марко, весь красный и чуть не задохнувшийся, выскользнув, упал на землю к его ногам.
— Он дурак, и даже хуже, чем дурак, — поспешно продолжала она. — Но он сожалеет о содеянном, а мне бы никогда без него не выбраться. Я дала слово, что похлопочу за него.
— А что тебе дает право давать такие обещания? — Его тон резанул ее.
Она подняла голову и заглянула ему в лицо. Ей хотелось поцелуем снять напряжение с этих губ, смахнуть морщинки с мрачного лица.
— Потому что я женщина Бартальди. А теперь забери меня домой, пожалуйста, — тихо ответила она.
Он заглянул ей в глаза, взял ее руку и поднес к губам. Потом обернулся к ближайшему полицейскому.
— Вы не могли бы отвести леди ко мне в машину, пока я посмотрю, что здесь можно сделать?
Она уже дрожала как осиновый лист. Он озабоченно посмотрел на нее:
— Ты больна?
— Со мной все в порядке. Гвидо, ты не позволишь им посадить бедного Марко в тюрьму? Его мать больна, и он один из твоих людей…
— Я понял, дорогая, — как-то странно произнес он. — Я тебе ни в чем не могу отказать.
Она откинулась на сиденье, закрыла глаза, и машина тронулась. Жребий брошен! Она предложила ему себя, и он согласился; теперь, наверное, купит ей какое-нибудь жилье, возможно квартиру в Риме, и, когда у него будет время, станет навещать ее.