Чтение онлайн

– А как мы используем его? – Барт указал на труп Хэнратти, водруженный на лошадь животом поперек седла.

– В качестве приманки, – ответил майор и вскочил на лошадь.

Бараклоу улыбнулся.

Около трех часов вышло солнце. Бараклоу уже много часов вглядывался в снег, и от заискрившейся белизны заболели глаза.

Ехавший впереди майор свернул налево и начал осторожно пробираться между сосен вниз по склону. Под деревьями буран оставил глубокие наносы рыхлого пушистого снега, еще не начавшего таять от солнечного тепла, и лошади проваливались по брюхо, бороздя сугробы и вздымая вверх клубы снежной пыли.

"Это подойдет в самый раз". Майор спешился на краю леса.

За деревьями начиналась осыпь в десять – пятнадцать акров, очень крутая. Лес окружал ее с трех сторон, а внизу тек ручей, по берегам которого густо росли осины и сикоморы. Там начиналось заросшее кустарником плато, тянущееся к югу по меньшей мере на полмили, до склонов другой покрытой сосновым лесом горы.

За последнюю пару часов они дважды видели следы, оба раза с восточной стороны и ведущие на север. После этого майор принял решение и повел их прямо на север с наибольшей скоростью, какую только можно было выжать из лошадей, держась под прикрытием деревьев на западных склонах, так, чтобы между ними и преследователями пролегали один или два гребня. Майор хотел оказаться, по крайней мере, на милю впереди копов, и теперь, судя по всему, им это удалось, поскольку преследователям приходилось петлять и тщательно обследовать входы в ущелья, чтобы не попасть в засаду.

Копы практически наверняка станут спускаться по тому склону за поросшей кустарником низиной – причем в ближайшие полчаса, – и когда это случится, их будет видно, как на ладони, отсюда, с осыпи. Именно этого и добивался майор: хорошая мишень в пределах видимости.

– Скатывай его вниз! – распорядился майор.

Эдди Барт помог Бараклоу отвязать труп Хэнратти и снять его с лошади. Они отнесли тело к началу осыпи и положили между деревьев. Мышцы Хэнратти окоченели, лицо распухло и стало темно-багрового цвета, так как голова билась о стремя.

Майор посмотрел в бинокль, затем передал его Бараклоу.

– Ничего. Но они должны появиться.

– Скорее всего, – согласился майор и снова приказал: – Скатите его вниз!

Бараклоу опустился на колени позади Хэнратти, словно труп был бруствером, с которого он собирался стрелять, подсунул руки под плечи и ягодицы и приподнял тело.

Хэнратти был тяжеловат, но Бараклоу подтащил труп к краю осыпи, и он покатился по присыпанным снегом камням, как бревно. Мелкие камушки осыпи тоже пришли в движение и шумным потоком устремились следом, в воздухе взметнулась снежная крошка, и вся эта лавина камней и снега устремилась вниз, оставив на склоне глубокую борозду, не заметить которую снизу мог бы разве только слепой.

Осыпь была настолько крутой, что тело Хэнратти скатилось до самого ручья и упало в него, проломив тонкую корочку льда. Поток был привычен к горным обвалам – он тут же изменил течение, обогнул препятствие и устремился дальше.

Бараклоу вернулся, и все сели в седла. Прячась среди деревьев, они обогнули осыпь и стали спускаться к ручью. Подковы цокали по камням, когда они пересекли ручей, после чего свернули в осинник и двинулись вверх по течению.

Харгит хотел сделать все сам. Бараклоу передал ему гранату и, сидя в седле, наблюдал, как майор вошел в ручей рядом с тем местом, где лежал Хэнратти, и присел на корточки.

От долгого падения по камням одежда Хэнратти порвалась и лицо было сильно изуродовано. Майор подтащил труп ближе к берегу и расположил так, чтобы руки, ноги и тело мертвеца находились наполовину в воде и наполовину на берегу, словно Хэнратти с самого начала лежал так. Майор перевернул его лицом вниз: это важно, поскольку, когда копы обнаружат труп, им непременно захочется посмотреть на лицо. Если они и так смогут его увидеть, возможно, кинут на убитого беглый взгляд и поедут дальше.

Майор прилаживал гранату под грудь мертвеца, просунув ее между телом и камнем. Покончив с этим, он умело вытащил чеку, после чего медленно и осторожно убрал руки. Сейчас вес трупа прижимал ручку гранаты к земле, преодолевая сопротивление пружины, так что, когда тело сдвинут, ручка должна выскочить, а граната взорваться.

Майор сделал знак Бараклоу и Барту спешиться.

– У нас теперь две лишние лошади – Уолкера и Хэнратти. Выпустим их на свободу – это добавит нашим друзьям радостей жизни.

Лошади привыкли держаться вместе, и не так легко было заставить двух из них отбиться от остальных, но после того, как Бараклоу отвел их на сотню ярдов выше по ручью и начал немилосердно охаживать прикладом ружья по бокам, они, фыркая, отбежали прочь и поскакали по заросшей кустарником низине к югу. Бараклоу снял с них уздечки, чтобы поводья не запутались в кустах, и не сомневался, что если лошадей вскоре не поймают, то они должны найти дорогу через горы на то самое ранчо, откуда их увели. Это могло сбить с толку погоню, но главное – три копа, вполне возможно, сейчас рассматривают плато и заметят двух лошадей. Именно этого и хотел майор.

Бараклоу вернулся обратно, и майор сообщил:

– Мы займем позицию в соснах. Вон там, выше. Они, конечно, постараются не обнаружить себя, но рано или поздно им захочется взглянуть на Хэнратти. Я хочу быть в этот момент там, откуда удобно целиться. Если граната не покончит с ними, это сделают пули. Все ясно? Тогда пошли!

Бараклоу пропустил вперед Барта с вьючными лошадьми в поводу, а сам чуть задержался, желая убедиться, что все обставлено в лучшем виде. Множество следов вело сюда и отсюда – это должно было заинтересовать копов и заставить поволноваться. Труп Хэнратти со взведенной гранатой под грудью наверняка привлечет их внимание. Русло ручья отлично просматривалось из сосен над осыпью. Засада хоть куда, но майор иных и не устраивал – именно потому они, все трое, остались в живых после стольких лет на войне.

Бараклоу двинулся за остальными, пересек вброд ручей и направил лошадь вверх по склону.

Майор уже устроился удобно у края осыпи, оперев ружье о ствол упавшего дерева. Ну прямо как на стрельбище. Расстояние не больше двухсот ярдов. Промахнуться невозможно.

Они ждали минут двадцать. Тени проплывающих облаков быстро скользили к горам. На плато две лошади лениво пощипывали траву. И тут майор, глядя в бинокль, сообщил деловым тоном:

– Ну вот и они.

– Будь я проклят, если что-то не упало с горы, – говорил фэбээровец. – Допустим, это была одна из их вьючных лошадей. Она сбежала от них, а лошадь Уолкера они сами отпустили, поскольку она теперь им без надобности. И здесь лошади встретились. Вполне разумное объяснение.

– Тогда где вьючное седло? – поинтересовался Бак Стивенс. Он подался вперед, чтобы потрепать одну из лошадей.

Обе коняги радостно пустились рысцой им навстречу, когда Вашмен вывел своих спутников на плато. Он внимательно осмотрел лошадей, а еще пристальнее их следы, которые шли из осинника, и его внимание сразу привлекла длинная свежая борозда в снегу на осыпи.