Чтение онлайн

– Почему ты пьешь эту гадость?
– спросила Моника.

Арман примирительно поднял руку.

– Мне это доставляет определенное удовольствие, моя дорогая, ответил он.

А сам подумал: только бы избежать очередного скандала! Только бы не сегодня. Господи, только бы не сегодня.

– Удовольствие!
– Моника выплюнула это слово, словно оно обожгло ей язык.
– Это все, о чем ты только можешь думать, да? А на меня тебе наплевать! Да, плевать на свою жену и на ее еще неродившегося ребенка. Тебе недосуг даже подумать о нас, верно?

– Ты не права, родная, - кротко ответил Арман, а сам подумал, что, если можно придумать словечка, которое совершенно не подходило бы его жене, да и никогда не подойдет, так это "родная".
– Я только и думаю, что о тебе и о нашем ребенке.

– Не смеши меня, - хрипло произнесла она.
– Ты всегда думаешь только о себе и о своих скотских удовольствиях.

Арман медленно налил себе на добрых два пальца чистого виски и выпил залпом, не разбавляя.

– О каких удовольствиях ты говоришь, Моника?
– спросил он.
– Виски? Секс? Или и то, и другое?

Моника внезапно закрыла лицо руками.

– Это не твое дело, Арман, - сказала она.
– Пожалуйста, уйди отсюда и оставь меня одну.

Армана сразу охватил стыд. Он посмотрел на поникшую голову Моники, на ее рузбухший живот и, отставив стакан в сторону, попытался обнять ее.

– Нет. Не надо, Арман. Уйди отсюда. Оставь меня в покое.

– Моника! Моника, милая моя. Давай не будем сегодня ссориться. Позволь мне...

Моника вырвалась из его рук.

– Оставь меня в покое!
– завизжала она.
– Не прикасайся ко мне!

Лишь каким-то крохотным уголком мозга, не затуманенным яростью, Арман сумел осознать, насколько захлестнул его гнев. Гнев стучал в висках, пульсировал в жилах, но более всего распирал стиснутые кулаки, и это испугало Армана. Ему уже приходилось испытывать такое. Еще до того, как он затеял драку в салуне, до того, как завербовался в армию и до того, как едва не сломал челюсть одному из своих братьев. Арман понял, что готов ударить жену.

Он заставил себя отвернуться, но, если он сумел обуздать гнев в кулаках, с языком Арману совладать не удалось.

– Я ухитрился жениться на самой вздорной, взбалмошной и холодной, как рыба женщине во всем этом чертовом мире!

Моника рванулась к двери. Арман хотел было ухватить ее за руку, но промахнулся. Моника взбежала по лестнице наверх и, влетев в спальню, попыталась хлопнуть дверью перед носом Армана, но Арман успел подставить ногу.

– Ничего не выйдет, - сказал он. Я уже сыт по горло твоими выходками. Тебе это больше с рук не сойдет.

Моника не плакала. Повернувшись к нему спиной, она смотрела в окно, стройная и высокая, и Арман на мгновение подумал, что, глядя на нее со спины, никто не сказал бы, что она на сносях. Он смотрел на нее и чувствовал, как гнев постепенно вытесняется пустотой. Не зная, что делать с руками, он засунул их в карманы брюк и уставился на ковер, жалея, что не может выпить.

– Моника?

Она не повернулась и не ответила.

– Давай просто сядем и спокойно поговорим вместо того, чтобы бегать друг за другом по дому, словно детишки, играющие в прятки.

Арман попытался вложить в голос всю неизрасходованную нежность и ласку.

Не поворачиваясь, Моника ответила:

– Будь в тебе хоть капля здравого смысла, ты бы уже давно понял, что нам с тобой не о чем говорить.

– Хорошо, хорошо, - произнес Арман.
– Но, Моника, я же пытаюсь понять. Я знаю насколько для тебя это тяжело...

На сей раз Моника повернулась.

– Ах, какой ты добрый, - язвительно заговорила она.
– Херувимчик ты мой!

– Оставь, Моника, прошу тебя.
– Арман вынул было руки из карманов, но почувствовав новый приступ гнева, засунул их обратно.
– Я знаю, как трудно женщине дается беременность. Но вскоре этому придет конец, а пока мне бы не хотелось, чтобы ты вымещала все обиды на мне. Я готов помочь тебе чем только можно, но будь я проклят, если смогу снести такое отношение, как сейчас.

– Я, я, я, - заговорила Моника.
– Ты только о себе и думаешь. Одно "я" у тебя на уме. Твое виски, твой покой, твое терпение, твоя жизнь - то, что тебе хочется.

Задрав голову, она быстро прошагала мимо Армана и вышла из спальни.

– Подожди, - окликнул он.

Моника, не останавливаясь, спустилась по лестнице и прошла на кухню. Арман последовал за ней. Он пытался сглотнуть, но в горле застрял комок и ему одуряюще хотелось выпить.

– Послушай...
– снова начал он.

– О, Господь всемогущий!
– воскликнула Моника.
– Ты отстанешь от меня или нет? Одевайся и иди на работу. Ты и так уже опаздываешь.

Не в силах больше терпеть, Арман быстро прошел в столовую к заветному шкафу и налил стакан виски. Сделав пару глотков, он вернулся на кухню, держа в руке стакан, наполовину наполненный золотистой жидкостью.

– Понимаешь, Моника, - заговорил он, ощущая, как благодарное тепло разливается по жилам, - у тебя есть один недостаток. Очень серьезный.

– У тебя тоже есть один недостаток, - сказала Моника. Она смерила его взглядом и брезгливо отшатнулась, словно опасалась испачкаться.
– Он заключается в том, что ты совершенно омерзителен.

Ярость снова захлестнула его, застучала в висках. Арману хотелось наброситься на Монику, схватить и лупить по щекам до тех пор, пока голова не отвалится. Или швырнуть через всю комнату. Вместо ответа он поднес к губам стакан и опорожнил его.

– Тебе не удалось меня провести, Арман Бержерон, - не унималась Моника.
– Остальным-то ты сумел пустить пыль в глаза, но не мне. Я знаю тебя как облупленного. Сразу раскусила. Ты родился омерзительным и таким же подохнешь!