Чтение онлайн

Я подобрал пистолет, проверил и увидел, что в семизарядной обойме не хватает двух патронов. Один выстрел я слышал, а второй патрон был в патроннике. Это был маленький испанский автоматический пистолет, который называется Лама, - точнее, полуавтоматический, если вам это интересно.

Я повернулся, чтобы осмотреть Хэппи. Он прыгал рядом и выглядел вполне счастливо. Наверняка он был уверен, что началась охота, но только не знал, куда бежать.

– Прекрати играть со своей чертовой собакой, эта женщина серьезно ранена.

Я похлопал Хэппи и оглянулся. Мадлен сидела на корточках возле незнакомки. На ней была только моя старая рубашка и туфли на высоком каблуке.

– Вовсе незачем было бить ее так сильно.

Я изумленно посмотрел на нее.

– Эта дамочка размахивала пистолетом, крошка. Если она еще дышит, то ей просто повезло. Она бы должна быть уже мертва.

Мадлен хотела что-то возразить, но потом отбросила назад волосы и рассмеялась.

– Извини, Мэтт. Я слишком долго жила с респектабельными людьми, где насилия не существует, а о смерти никто не думает, и если у тебя проблемы, то ты просто вызываешь полицейского, и он приходит вовремя и решает их за тебя.

Она посмотрела на лежащую женщину.

– Так что нам с ней делать, перерезать ей горло? Что-то тыкалось мне в ногу. Я сказал:

– Хэппи, перестань, я не могу сейчас с тобой играть.

– Он хочет дать тебе что-то, - сказала Мадлен.
– Похоже на сумочку.

Я взял сумочку и открыл ее. Внутри был маленький бумажник, из хорошей кожи, несколько кредитных карточек и водительские права на имя Руфь Стефани Штейнер, 22 Батервуд Роуд, Санта-Фе, Нью-Мехико 87501.

Секунду это имя мне ничего не говорило. Я отдал вещи Мадлен, которая хотела посмотреть, и присел возле женщины, которая все еще была без сознания, стараясь повернуть ее так, чтобы увидеть лицо. Бледное и измазанное пылью лицо показалось мне незнакомым.

– Посмотри за ней, мне нужно позвонить, - сказал я.

– Ты знаешь, кто она, - это был не вопрос, а утверждение.

– Да, - сказал я.
– Я расскажу тебе позже. Хотя я звонил по этому номеру несколько раз за последние месяцы, я его не помнил и нигде не записал, мне пришлось перерыть весь справочник. Трубку подняли сразу, ответил детский голос. Я попросил девочку позвать отца.

– Папсик, это тебя.

Я услышал, как кто-то спускается по лестнице и мужской голос говорит:

– Мама не любит, когда ты называешь меня папсиком. Уважай отца хоть немного, будь любезна.

– Да, папа.

Потом тот же голос сказал в трубку:

– Штейнер слушает.

Я сказал:

– Марк, это Мэтт. У меня тут кое-какие твои вещи. Пистолет Лама, маленький, тридцать восьмого калибра, без одного патрона. Как ты понимаешь, он пришел не сам. Я думаю, она стреляла в Хэппи, но промахнулась.

– О, черт!
– потом Марк сказал:

– Руфь панически боится собак еще с тех пор, как они травили ее собаками, когда она убегала из... неважно. Я не знал, что она ушла, я думал, она спит. С ней все в порядке?

– Нет, мне пришлось стукнуть ее довольно сильно, чтобы разоружить. Хочешь я позвоню и вызову "скорую"?

– Черт возьми, амиго, не надо было!..

Я взъелся.

– Амиго, только потому, что я добрый, я не разрядил ей в голову твой пистолет. Во-первых, я спас ей жизнь. Я делаю тебе еще одно одолжение и звоню тебе, а не в полицию. Не будь неблагодарным. Так вызывать "скорую"?

Он помолчал и спросил:

– Что сказали в полиции?

– Я не звонил им. Я не думаю, что кто-нибудь сообщил о выстреле. Девятимиллиметровый патрон хлопает негромко, а соседские дети постоянно что-нибудь взрывают здесь.

Марк Штейнер откашлялся в трубку.

– Пожалуйста, не звоня никому, я сам обо всем позабочусь. Какой у тебя адрес?
– я вспомнил, что был у него дома, но он никогда не приходил ко мне. Когда я сказал ему, куда ехать, Марк сказал:

– Жди меня, я сейчас буду... Мэтт.

– Да.

– Мне нужно связаться кое с кем. Может быть, они появятся раньше, чем я. Впусти их. Они позаботятся о ней. Я сказал:

– В последнее время тут происходят интересные вещи. Дай им какой-нибудь пароль, чтобы я знал, что они от тебя.

– Ладно. Пароль будет... "Ляпис". Он произносил это слово точно так же, как Мак. Надеюсь, что я ничем себя не выдал, когда сказал:

– "Ляпис" вполне подходит.

– Я выйду сразу же, как только позвоню. Спасибо.

– Я потом тебе скажу, есть за что или нет.

Я срочно позвонил в Вашингтон и оставил сообщение, что здесь становится весьма интересно и что я сообщу все в подробностях через час. А если нет, то пусть они начинают расследование. Потом я снова вернулся во двор. Мадлен сидела на ящике с мусором. Одной рукой она почесывала Хэппи за ухом, а другой держала свой револьвер.

– Как она?

Мадлен пожала плечами:

– Еще дышит. Может, занести ее внутрь?

– По-моему, человека в таком состоянии нельзя трогать без необходимости. Сейчас тепло и дождь пока не собирается. За ней скоро придут. Ты хотела знать, кто она такая, так вот, она - жена парня, которого зовут Марк Штейнер. Мы с ним ездим в стрелковый клуб. Не спрашивай у меня, что она здесь делает, я не знаю. А ты бы лучше накинула что-нибудь перед тем, как придет эта компания.

– Достань мой чемодан из мерседеса - там мои вещи. Ключи в моей сумочке, где-то в твоем любовном гнездышке.

– Могла бы сказать, что вещи в машине, до того, как я закрыл ворота.

Пока Мадлен одевалась, я накрыл Руфь Штейнер одеялом и, присев рядом с ней, поднял ей веки. Зрачки были нормального размера, это значило, что мозг не поврежден. Было видно, что возле левого уха набухает огромная гематома. Она начала дышать по-другому, а это значило, что она скоро начнет приходить в себя.

Я сказал:

– Все в порядке, миссис Штейнер, Марк сейчас придет.

Она болезненно повернула ко мне голову: