Чтение онлайн

– О-о-о, – медленно протянула она, – согласна, неприятные процедуры, если смотреть с твоей точки зрения. Вероятно, ты испытываешь унижение, вспоминая… Правда?

– Как ни противно, но ты права, – неохотно согласился я. – И пусть мои унижения останутся при мне, если ты не возражаешь. _

– Мужчины – забавные существа, – засмеялась она. – Странно, что ты так воспринимаешь вчерашний вечер.

Недостаток горячей ванны в том, что все прекрасные ощущения со временем проходят, ее эффект длится недолго, закрепить хорошее состояние можно только упражнениями. А против упражнений все мои мышцы протестовали, хотя потом наступило бы облегчение. Пока Джоанна приготовила нам яичницу, я сделал в полсилы несколько перекрестных движений руками. Потом мы позавтракали, я побрился и решительно пошел делать упражнения, потому что, если я не сяду на спину Темплейту в относительно сносном состоянии, у него нет шанса выиграть. Никому не станет лучше, если я свалюсь после первого же препятствия.

Проработав час, я все еще не мог сделать руками полный круг, но мог поднять их над головой и не кричать от боли.

Джоанна убрала и вымыла квартиру, и после десяти часов, когда я сделал передышку, она спросила:

– Ты собираешься продолжать эти изящные па, пока не уедешь в Аскот?

– Да.

– Хорошо. У меня есть предложение: почему бы вместо упражнений нам не покататься на катке?

– Опять лед. – Я вздрогнул.

– А я думала, что ты сразу же вскакиваешь после падения, разве нет?

Она права, подумал я.

– Твой гений расцветает, дорогая Джоанна, – воскликнул я.

– Хотя… может быть… Я все же думаю, что тебе лучше было бы оставаться в постели.

Когда Джоанна была готова, мы пошли на квартиру родителей, где я взял из гардероба отца рубашку, галстук и коньки, единственное его увлечение помимо музыки. Потом мы зашли в банк: ночное путешествие на такси почти полностью опустошило ее карман, и мне самому нужны были деньги, я хотел вернуть ей долг. А напоследок мы купили в магазине пару коричневых кожаных перчаток на шелковой подкладке, и я сразу же их надел. И наконец мы добрались до катка в Куинсуэй, где мы оба состояли членами клуба с тех пор, когда только учились стоять на коньках.

Джоанна была права: окаменевшие мускулы расправились, и я мог двигать относительно легко и головой, и руками. Сама Джоанна скользила по льду с раскрасневшимися щеками и ослепительно сияющими глазами. Она выглядела совсем юной и полной жизни.

Время бала для Золушки истекло, и в двенадцать часов мы ушли с катка.

– Все в порядке? – улыбаясь, спросила она.

– Потрясающе! – воскликнул я, любуясь умным, интеллигентным лицом, смотревшим на меня.

Она не поняла, относились ли мои слова к ней или к катанию, хотя я имел в виду и то и другое.

– Я хотела сказать… по-прежнему больно или прошло?

– Прошло.

– Лгунишка, но все же ты не такой серый, как был. Она уже сказала, что не поедет в Аскот, но будет смотреть скачки по телевидению.

– Уверена, что ты выиграешь.

– Можно мне потом вернуться к тебе? – спросил я.

– Почему же нет, конечно… да, да. – Джоанна будто даже удивилась моему вопросу.

– Прекрасно. Тогда до свидания.

– Удачи тебе, Роб, – очень серьезно сказала она.

Водитель третьего проезжавшего мимо такси согласился отвезти меня в Аскот. Он очень умело и быстро вел машину, и мне удалось сохранить тепло и эластичность рук, делая небольшие упражнения, будто я играл на воображаемом пианино. Если бы водитель увидел меня в зеркале, он бы подумал, что я страдаю неприятной формой болезни «пляска Святого Витта».

Когда я расплачивался с ним в воротах, водитель решил, что, поскольку машина его собственная, он, пожалуй, останется посмотреть скачки, и я договорился, что он отвезет меня назад в Лондон в конце дня.

– На кого бы поставить? – бормотал он, рассчитываясь со мной.

–Как насчет Темплейта?

– Нет, – он поджал губы, – нет, только не этот Финн. Говорят, он конченый.

– А вы не верьте всему, что слышите, – сказал я, улыбаясь. – До вечера.

– Идет.

Я пошел в весовую. Стрелки часов на башне показывали пять минут второго. Главный конюх Джеймса, Сид, стоял в дверях и, увидев меня, поздоровался и обрадовался:

– Вы уже здесь.

– Да. А почему бы нет? – удивился я.

– Хозяин поставил меня тут дожидаться вас. Побегу скорей сказать ему, что вы уже приехали. Он был на ленче… а там ходили разговоры, что вы вообще не придете, понимаете? – Он бегом отправился искать Джеймса.

Я прошел через весовую в раздевалку.

– Привет, – удивился мой гардеробщик, – я думал, вы уже покончили со скачками.

– Вы все-таки пришли! – воскликнул Питер Клуни.

– Какого черта, где вы болтались? – приветствовал меня Тик-Ток.

– А почему вы все думали, что я не приеду?

– Не знаю. Все время какие-то слухи, разговоры. Каждый считал, что вы так испугались в четверг, что вообще решили бросить скачки.

– Очень интересно, – мрачно заметил я.

– Не обращайте внимания, – сказал Тик-Ток. – Вы здесь, а на остальное наплевать. Я звонил в вашу берлогу, но хозяйка ответила, что вы не ночевали.– Я хотел спросить, могу ли я сегодня взять машину, потому что вас, наверно, отвезет Эксминстер. – И он весело добавил: – Я познакомился со сногсшибательной девчонкой. Она сейчас здесь и потом поедет со мной.

– Машина? – вспомнил я. – Да, конечно. После последнего заезда мы встретимся тут возле весовой, и я расскажу вам, где она.

– Превосходно, – согласился он. – У вас все хорошо?

– Да, разумеется.

– Мои ястребиные глаза подметили, что у вас вид ночного афериста. Но это все ерунда. Удачи вам с Темплейтом и все такое.

В раздевалку вошел служащий и вызвал меня. У дверей весовой стоял Джеймс.

– Где вы были? – спросил он.

– В Лондоне, – сказал я. – А как возникли слухи, что я бросил скачки?