Нереал
Шрифт:
Леонтина смотрела на него, напряженно стараясь понять всю эту галиматью. И вдруг ее осенило.
— Имант говорит, что это был сам черт! — изумленно сказала она. — Черт, который хочет женщин, много женщин!
— Инкуб?!
Я кинулся следом за “чертом”.
А вместе со мной поспешил почему-то дохленький мужичок — секондхендовец.
Почему я вдруг поверил цыгану — объяснить не берусь. Тайна сия велика есть. И покрыта неизвестным мраком.
Нужно было срочно позвонить Ваське! Пусть приезжает с оперативниками, с магами, с бригадой из дурдома и ловит свое сокровище! В редакции же в каждом кабинете — по телефону, и рабочий день уже начался!
В коридоре первого этажа я не заметил никакого инкуба и не услышал шума, который он мог бы произвести. Там вообще не было ни души. Придерживая сундучную сумку, я побежал наверх. Мужичок даже и смотреть туда не стал, сразу понесся по лестнице. И прибежали мы вовремя. “Черт” открывал дверь редакторского кабинета.
Я не знаю, что он за те секунды, которые мне потребовались на пять прыжков, успел сказать Ксении. Но, судя по результату, что-то чересчур сексуальное. Дверь, которую он захлопнул за собой, открылась.
Мы увидели внутренность кабинета.
На оснащенном колесиками стуле сидел “черт”. И я почему-то сразу понял, что он не просто так сюда сел, но из-за самостоятельно подкосившихся конечностей.
Перед ним стояла Ксения, вид которой напомнил мне Прекрасную строку бессмертного Руставели:
“Как на выступе утеса разъяренная тигрица...” Она еще не успела прийти в себя после изгнания цыганского гадательного салона, а тут новое вторжение!
— Сумасшедший дом! — восклицала Ксения. — Думаете, я вас отсюда выставить не сумею?
Она развернула стул и толкнула его с такой неожиданной силой, что “черт” выехал в коридор, а мы с секондхендовским мужичком шарахнулись в разные стороны.
— Люсенька! — радостно произнес “черт”. — Это ты! Судя по роже, он вряд ли видел, где находится, и осознавал опасность. В воздухе повеяло безумием!
— Я милицию вызывать не буду! — звучный голос разъяренной Ксении пронизал липовый бордель вверх до крыши и вниз до канализации. — Я с тобой сама управлюсь! Пошел в задницу!
Она сунула руку в сумку — и то, что я увидел потом, впечаталось в память невообразимо прекрасным кадром.
Наверно, я всю жизнь буду вспоминать ее именно такую — беспредельно обольстительную в белом костюме и с пистолетом в руке.
— Ну? — грозно спросила она. — Это не контора, это бедлам! Мало мне ясновидцев! Наталья! Степашина! А вы кто такой? Как сюда попали?
За те месяцы, что я, будучи избавлен от нивы просвещения, зарабатывал на жизнь фотографическим ремеслом, довелось мне познакомиться с многими редакторами и завотделами. Но еще ни один не наводил на меня пистолета.
— Я Игорь Синицын.
Представившись, я похлопал по сундучной сумке, мол, если и представляю для вас интерес, то исключительно этим!
“Черт”, даже не пытаясь встать, молча смотрел на Ксению. Разрази меня гром небесный — с восхищением! И в глазах, таких же каменных, как вся крупная физиономия, засветилось некое понимание обстановки...
— Вот, нашел тебя... — произнес глуховатым бесцветным голосом “черт”. — В смысле...
Отродясь я не слыхивал живого инкуба. Но предполагал, что с дамами он красноречив. Васька со слов нашего бывшего декана Георгия Никаноровича Сарафанова объяснил мне, что лермонтовский Демон, чистейшей воды инкуб, и мне казалось, что “черт” должен преподнести Ксении что-то вроде: “И будешь ты царицей мира, подруга верная моя!”
Почему же он вдруг застеснялся?
Дело было не в пистолете. От пистолета он как раз не шарахался. А я вот испытывал такое желание...
Страсть, которую “черт” явно испытывал к отважной редакторше, каким-то образом уживалась с гипертрофированным почтением, я бы даже сказал — со страхом.
Он все же дернулся, пытаясь привстать.
И тут секондхендовский мужичок отклеился от стенки, бросился к “черту” и пихнул его обратно. Вид при этом у мужичка был совершенно предсмертный.
Не сказав более ни единого слова и не обращая внимания на эту возню, прекрасная Ксения развернулась, вошла в кабинет и столь весомо хлопнула дверью, что едва косяк не рухнул.
— Ну! Ты! Родной! — вдруг рявкнул “черт”. Очевидно, только Ксения и могла его держать в кротости и повиновении. Мужичок попятился.
“Черт” резко поднялся, и я понял, что сейчас произойдет убийство. Мужичок, очевидно, тоже. Он развернулся и кинулся прочь, к лестнице. “Черт” — за ним!
Ну и что мне оставалось делать?
Трудно жить без пулемета ~ время от времени говаривал Васька.
В коридоре не то чтобы пулемета — банальной палки от швабры не было. Только стул, на котором Ксения вывезла из кабинета “черта”.
Я иногда совершаю какие-то не свои поступки. Вот, например, то, что я сделал со стулом, полагалось бы сотворить Ваське, он же у нас бывший оперативник, супермен, боец! Я как-то неожиданно быстро поволок за собой стул, возле самой лестницы провез его вокруг собственной персоны по дуге и обрушил сверху вниз. Стул впилился прямо в спину “черту” — и оба они в обнимку покатились по лестнице. А я, резко поумнев, понесся спасаться в кабинет Ксении. Уж там-то меня бы защитили!
— Добрый день! — быстро, пока она не успела опомниться, заговорил я. — Еще раз позвольте представиться — Игорь Синицын, хотел бы с вами сотрудничать, работаю очень быстро, если нужно, могу и написать...
Я прислушался. В коридоре было тихо.
— Добрый день, — ответила она. — Садитесь...
Но вот сесть-то как раз было не на что.
Она посмотрела на меня, улыбнулась, вдруг вспомнила, что еще не сняла свою роскошную шляпу, подняла руки... о Аллах, если бы ради меня эта женщина, раздеваясь, так поднимала руки...