Непоседа
Шрифт:
— Мне доводилось играть в эти игры, — сказал Трикс. — Правила обычные? Загадки на логику, а не на общее знание, решение должно существовать…
— Никаких правил, — усмехнулся Сфинкс. — Правило здесь одно — я. Итак, первая загадка. Какое общественное устройство идеально для людей и устроило бы всех в государстве?
— Поскольку нас двое, — храбро сказала Тиана, — то мы имеем право дать два ответа!
Сфинкс захохотал:
— Хорошо. Это забавно, разрешаю… Итак?
— Мудрая и просвещенная монархия, в которой владыка заботится о нуждах своих подданных и укрепляет страну! — сказала Тиана.
Трикс помедлил немного, пытаясь придумать что-нибудь немыслимое.
— Полагаю, — медленно сказал он, — что идеальным было бы общественное устройство, при котором каждый человек имеет право высказать свое мнение, а решение принимается коллективно, суммируя все мнения и выбирая мнение большинства…
— Ха-ха-ха! — воскликнул Сфинкс. — Ни один мудрый монарх не сможет вникнуть во все нужды всех подданных. Никогда общее мнение не окажется действительно устраивающим всех. Вы не переживайте, я здесь какого только бреда не наслушался. Говорили, к примеру, об обществе, в котором каждый делает то, что может, а получает то, что хочет. Говорили о том, что если обществом станут управлять волшебники и прочие мудрецы, то люди будут счастливы…
— Ну а чем плох этот вариант? — заспорил Трикс.
— Ты на меня посмотри, мальчик! — рявкнул Сфинкс. — Вот он я, результат научного любопытства очень умного алхимика! Хорошо получилось?
— Так каков же ответ? — не выдержал Трикс.
— Ответа нет. Ничего вам, людям, не подходит! Вечно вы всем недовольны! Единственное, что устроило бы всех — одиночество. А всех сразу ничто не устроит!
— Нечестно! — запротестовал Трикс. — У загадки должен быть ответ!
— Нет никаких правил! — рявкнул Сфинкс, разинув огромный рот и обдав ребят горячим влажным дыханием. — Существуют вопросы без ответов и я вправе их задавать!
Устрашенные яростью существа, Трикс с Тианой чуть отступили назад. Сфинкс тем временем поднес ко рту огромную лапу и облизнул длинным красным языком. Из лапы выдвинулись острые когти. Сфинкс минуту полюбовался ими, потом снова сел на корточки.
— Итак, второй вопрос, — сказал он. — Что является причиной любви?
Трикс с Тианой переглянулись и почему-то уставились себе под ноги. Потом Тиана сказала:
— Мне кажется… я так думаю… что причиной любви является доброта и благородство. Внешность, богатство, знатность происхождения, ум и сила… это все, наверное, тоже важно. Но доброе сердце и готовность прийти на помощь — вот что порождает любовь!
Сфинкс усмехнулся и посмотрел на Трикса.
— Любовь — подобна молнии, которая падает с небес, поражая цель по своему усмотрению, — сказал Трикс. — Нет никаких явных причин для любви, поскольку она — дар богов.
— Ерунда, — ответил сфинкс. — Злобность и подлость тоже могут стать причиной любви для человека злобного и подлого. Ну а насчет дара богов — если подумать, сколько несчастий и страданий любовь приносит людям, то это никакой не дар, а страшное проклятие! Любовь — просто попытка людей избавиться от страха перед жизнью!
— А знаешь, Сфинкс, — сказал Трикс, — ты ведь просто забавляешься.
— Конечно! — ухмыльнулся сфинкс.
— Тебе не нужны ответы, ты любой отвергнешь, тебе интересны наши ответы на вопросы, чтобы понять нас.
— Разумеется!
— Но в эту игру можно играть и вдвоем. Твои слова помогают понять тебя. Ты несчастен, одинок и никогда не сможешь никого полюбить — потому что ты урод, единственный в своем роде!
— Чушь! — завопил Сфинкс, гневно замолотив крыльями. — Я одинок и свободен, я чистый разум, лишенный глупых иллюзий. Вы, люди, заняты поисками оправданий для своего жалкого существования — а я просто жру вас и радуюсь жизни!
— Да чему ты радуешься-то? — презрительно сказал Трикс. — Сидишь в пустыне и ждешь случайного путника? Гоняешься за козами?
— Про коз — вранье и навет! — неожиданно вспыхнул сфинкс.
— В чем смысл твоей жизни? — продолжал наседать Трикс. — Жрать и гадить? Это предназначение шакала. А ты разумное существо! Высокоразвитое! Ты мог бы прославиться в веках, будучи мудрым советником людей, значительно уступающих тебе в уме. О тебе слагали бы песни и легенды, тебе приносили бы подношения…
Сфинкс презрительно фыркнул.
— Стада молодых вкусных овечек, упитанных подтянутых верблюдов, круги козьего сыра и крынки коровьего молока, мед диких пчел и нежные пшеничные лепешки… — продолжал Трикс. — Золото и серебро, яшма и изумруды…
— Топазы и сапфиры, — сказал Сфинкс. — Больше всего люблю.
— Топазы и сапфиры, — согласился Трикс. — Дворцы твоих жрецов выросли бы в пустыне, караваны шли бы к тебе со всех концов мира, принцы и мудрецы склонялись бы ниц, чтобы задать тебе вопрос и получить ответ мудрейшего на свете существа…
— Соблазнительная перспектива… — задумчиво сказал Сфинкс.
— Не стоит ли отринуть затворническую жизнь и принять ту славу и уважение, что подобают тебе по праву? — торжественно закончил Трикс. — И мы могли бы стать теми, кто поведал бы всему миру о мудрейшем и благороднейшем существе, которому надо поклоняться, и кто должен наставлять нас, неразумных, на путь истинный?
— Обалдеть! — сказал Сфинкс. — Трикс… у меня перспектива появилась! И концепция поменялась!
— Я рад, — сказал Трикс, ободряюще подмигивая Тиане.
— Итак, третий вопрос, — сказал Сфинкс.
— Чего? — завопил Трикс. — Какой третий вопрос? Мы же договорились…
— О, если бы ты был первым ассасином «Таящейся гадюки», который опробовал на мне свое искусство восхваления, я бы мог и поддаться, — сказал Сфинкс. — Но я сожрал уже штук сорок ассасинов. Это очень удачно, что к яду, будучи существом насквозь отравленным, я тоже совершенно равнодушен. Ну что, третий вопрос слушать будете? Или начинаем обедать?
— Слушать будем, — грустно сказал Трикс.