Чтение онлайн

— Ну как что? Домик вдребезги, фургон вдребезги. А старушку и девочку пришлось хоронить в закрытых гробах, причем никто бы не поручился, что в одном только старушка, а в другом только девочка.

Песик Альби залаял, как бы протестуя против трагичности истории.

— Да, точно! — воскликнул Иен. — У девочки еще был щеночек. Так вот, он как раз уцелел!

Болтовню его слушали плохо. Актеров мутило. Альби начал подвывать. Гавар сидел прямой и молчаливый, высокомерно не обращая ни на что внимания, племянники Майхеля восторженно выглядывали в окно, а сам Трикс, уже имевший опыт длительного перелета, был более или менее спокоен.

— Наш полет проходит на высоте главной башни дворца султана, — объявил дракон. Помедлил и скромно добавил: — Я бы мог и выше, но надо соблюдать скрытность. Скорость полета — в пять раз быстрее самого резвого скакуна. Время в пути — три часа. Во время полета я исполню несколько старинных драконьих баллад. Остановки не предусмотрены.

Трикс закрыл глаза и решил, что лучшим времяпровождением будет немного поспать.

Те немногие счастливчики из числа людей, кому доводилось летать, делятся на две группы.

Первые летают с удовольствием и широко раскрытыми глазами. Несет ли рыцаря выпестованный и выкормленный из птенца боевой грифон; уселся ли самонадеянный юный волшебник на заколдованную летающую метлу, желая поиграть в высоте с такими же безответственными сорванцами; поднял ли алхимика над землей баллон из рыбьих кишок, наполненный вонючим паром, — лица летунов спокойны и радостны, их ладони и пятки не потеют, в голове не крутятся ужасающие картины падения с высоты.

Вторые вздрагивают даже при мысли о полете. Если судьба заставляет храбрейшего из рыцарей или отважнейшего из магов все-таки прибегнуть к воздушному способу передвижения, то задолго до отрыва от земли они начинают видеть страшные сны, долго и нудно жаловаться друзьям и ближним на страх полетов, а в самый ответственный миг — неумеренно пить крепкое вино. Когда полет благополучно завершен, страдальцы начинают шумно и неуместно аплодировать, пытаются поцеловать несшего их дракона в чешуйчатый нос и вообще впадают в несвойственную им веселость.

Трикс относился к третьему типу людей, самому малочисленному. То ли так сказался долгий перелет на Элине Абулле Мумрике, то ли это было изначально свойственно характеру Трикса — но полет под облаками напрягал юношу не более, чем путешествие в карете или плавание по морю. Под негромкое и даже мелодичное пение дракона он задремал, вполуха вслушиваясь в слова баллады.

Как ни странно, в драконьей балладе рассказывалось практически то же самое, что и в многочисленных рыцарских балладах, которые Триксу доводилось слышать. Дракон пел про огромное королевство, где жили храбрые рыцари, про прекрасную королевскую дочь, которую похитил прямо из опочивальни огнедышащий дракон, про могучих героев, отправившихся спасать принцессу… Трикс смутно подозревал, что концовка баллады будет все-таки отличаться от привычной «Покатилась в грязь драконья голова, вытер храбрый рыцарь пот сперва, а потом повел принцессу под венец, тут и нашей песенке конец…» Но он позорнейшим образом не дослушал, потому что уснул. А когда проснулся, дракон распевал какие-то развеселые куплеты — впрочем, на ту же тему:

— Какая наглость! — сказал Иен, обнаружив, что Трикс проснулся. — Будь у меня в руках меч…

— Ну, все-таки мы сейчас союзники, — попытался успокоить его Трикс.

— Все равно! Ты бы слышал, как он издевался над рыцарями!

— Ну, рыцари тоже не прочь над драконами посмеяться, — миролюбиво сказал Трикс. — Не надо ссориться.

Иен засопел, но замолчал.

Хлопанье крыльев тем временем стало реже, фургончик просел вниз, так что желудок у путешественников подскочил к горлу, а сердце почему-то, наоборот, ушло в пятки.

— Снижаемся! — громким шепотом возвестил дракон.

Толчок. Еще один. Клацнули зубы кого-то из актеров, звякнула разбившаяся бутылка. Восторженно взвизгнули Песя и Нися, так и проторчавшие все время у окошка.

— Наш полет закончен, я желаю вам счастливого пути! — сообщил дракон. — Оставайтесь на местах, пока я не улечу.

Актеры радостно завопили и зааплодировали, к ним присоединился и Иен. Трикс, который хлопать в ладоши застеснялся (что же, получается, они не доверяли дракону, боялись, что тот их уронит?), посмотрел на Гавара и увидел, что только они с витамантам не выражают свой восторг так бурно. Витамант, почувствовав взгляд, мрачно уставился на Трикса своими мертвыми белесыми глазами и сказал:

— Если страшно, то лучше молчать. Всегда лучше молчать, но особенно если страшно.

Трикс растерянно отвел глаза. Как-то странно! Будто Гавар понимал его лучше, чем верные друзья!

Первым отвязался и выбрался из фургончика Хорт. Бдительно осмотрелся и махнул рукой.

Актеры вышли на открытый воздух.

В предутренней темноте тихо пели цикады. Под ногами был не песок, а пожухлая трава, на фоне звездного неба проступали растрепанные метелки пальм. Луна пряталась за облаками гдето у самого горизонта. Налетающий легкими порывами ветер отгонял крепкий аромат вспотевших от страха верблюдов. Вообще-то верблюды не потеют, это знал даже Трикс. Но, видимо, трехчасовой полет в когтях дракона и последующие события заставили их вспомнить, как это делается.

Верблюдов, кстати, осталось двое…

Трикс вздохнул и обнаружил, что все, как зачарованные, смотрят куда-то на запад. Он протолкался между Хортом и Шаражем, вгляделся и ахнул от восторга.

Темная пустыня, насколько хватало взгляда, была усеяна тусклыми, загадочно мерцающими огоньками. Сотни, тысячи огоньков маняще светили Триксу…

— Будто звездное небо упало на землю, — задумчиво проронил Майхель и высморкался.

— Оказывается, пустыня похожа на море, — произнес Хорт. — В ней тоже есть блуждающий свет…

— Знаете, отчего хороша пустыня? — растроганно сказал Бамбура. — Где-то в ней скрываются огоньки…

— Так что же это такое? — с опаской спросил Иен.

— Это догорают костры великой армии, которую ведет за собой Прозрачный Бог, — скрипуче сказал Гавар. — Две тысячи костров… дюжина воинов должны греться у одного огня… Хорошая армия. Впрочем, Прозрачному Богу она не особенно нужна — он сам себе армия…

По спине у Трикса прошел мороз. Двадцать четыре тысячи свирепых воинов пустыни? Говорят, что в эпоху великих битв короли и султаны выводили друг против друга и по сотне тысяч. Но те времена давно прошли…