Шрифт:
(на реальных событиях)
18+
Он был красив, как бог. Дима… Димочка… Диманский… Девчонки бегали за ним табунами. При этом каждая втайне мечтала, чтобы хоть один взгляд он подарил именно ей. И ведь многие из воздыхательниц по женским меркам были очень даже ничего. Но он выбрал совсем другую. Серенькую мышку Катю Савостину из параллельного 11-го «Б».
Девушки недоумевали: как так? Дима – сын какого-то там по счету зам-пом-мэра, каждое утро выходивший из папиной чёрной «Ауди», в кожаном костюме, с дорогими часами и не менее дорогим смартфоном последней модели. И вдруг – Катя Савостина! Дочь санитарки хирургического отделения местной больницы. Безотцовщина и без малейшего намёка хоть на какое-то приданое.
И, тем ни менее, всё случилось довольно быстро. Следом за выпускным вальсом прозвучал марш Мендельсона, а ещё через пару месяцев кто-то из бывших одноклассниц уже смаковал темку: Катю видели в отделении патологии беременных. Судя по всему, лежавшей там на сохранении.
Это было правдой. Катюша и Дима ждали двойню. Двух дочерей. Где-то в конце ноября. Уже и придумали им имена: Ниночка и Маришка. Беременность, больше половины которой Катя провела в стационаре, протекала сложно. Благо, мама работала рядом и, как могла, старалась помочь и поддержать дочь.
А потом начались бессонные ночи, пелёнки, памперсы, нехватка молока и, как результат, ссоры молодых родителей между собой. И если Катя (по совету мамы) старалась чаще смолчать, то мама Димы, активно вмешивающаяся в жизнь детей, в принципе не знала, что такое деликатность. Причина была банальной: не та партия досталась любимому чаду. Парень дружил со спортом, мечтал о карьере тренера. Только поступил в институт, а тут – семья! Да ещё и дети.
И сколько бы Дима не уверял мать, что мужчины не всегда женятся на тех, кого любят, всю свою обиду она все-равно вымещала на так некстати ещё и молчавшей невестке.
Сама Альбина Сергеевна в недавнем прошлом – лимита-лимитой. Так уж, видимо, у тех, кто «из грязи – в князи», чаще всего и бывает. Бей своих, чтобы чужие боялись. Те же бояться и не думали – особо и не запариваясь на условностях, ловко лавировали между чувствами и долгом. В этом и был весь Дима.
Его ранняя женитьба только подхлестнула желание оставленных с носом местных красоток доказать, как он ошибся. Диме же это было только на руку. Барышни по-прежнему толпились перед ним, где бы он ни появлялся. В караоке ли баре, боулинге по вечерам или в местных кафешках в обед.
И час икс пробил. Катю в очередной раз положили с детьми в больницу, а «переживающий» муж рванул на очередную, ставшую роковой, вечеринку, словно только этого и ждал.
… Танечка росла обычной девчонкой. Из семьи потомственных «пахарей». И дед её, и дед деда, а теперь вот и отец всю жизнь отдали родному механическому заводу. Вот только отцу не повезло: сына, дабы передать своё токарное умение, он от жены так и не дождался. А на пятой дочери супруги уже и сами решили остановиться.
Но ничего, всех вырастили, выучили. Четверых выдали замуж. Оставалась самая младшая – Таня. И, как последыш, самая любимая. От того же, наверное, и самая хорошенькая: голубоглазая, с толстенной, в руку, пшеничного цвета косой.
Таня – одна изо всех сестёр – не рвалась перенимать у матери искусство вести дом. Её больше привлекал спорт и его перспективы. В частности, художественная гимнастика.
Но так уж вышло, что широкая материнская кость поставила крест на профессиональной карьере дочери. Однако, увлечения своего девочка не бросила, а признание бесперспективной только усилило её амбиции. И после школы, недолго думая, Татьяна отправилась в физкультурный. Сначала – техникум, а там – и на заочное в областной вуз.
Где судьба и свела её с Димой на одном из банкетов, последовавших за окончанием то ли слёта, то ли какого-то спортивного форума.
И пришла любовь. Та самая, которую ждёшь всю жизнь, независимо от сословия и уровня достатка. Единственная и неповторимая, когда кажется, что встретились две половинки.
И всё бы ничего, если бы оба были свободны. Но Диминым дочерям к тому времени исполнилось по пять, а Таня полтора года назад стала мамой прекрасного карапуза Ростика. И если Димой, по примеру мамы, в большинстве случаев руководил холодный расчёт, то Таня просто «залетела». От малознакомого парня. Парень же оказался порядочным и предложил оформить отношения официально. Для порядка девушка недельку подумала, а потом, решив, что замуж все-равно когда-то выходить нужно, да и ребёнку отец не помешает. И при всём уважении согласилась отдать парню руку, не отдав только сердца. Впрочем, Юрия – так звали молодого человека, это устроило.
Рождение сына, конечно, супругов немного сблизило. А тут – любофф!!!..
И подхватило, понесло… Да так сильно, что чуть головы обоим не поотшибало. Впервые каждый из них задумался о последствиях собственного выбора.
Только ни Катя, ни Юра – вторые их половинки – не давали обоим ни малейшего повода поступать с ними по-скотски. А что-то человеческое в Диме с Таней всё-таки оставалось. Посему, менее чем через полгода мексиканские страсти улеглись, и жизнь вошла в обычную колею современного адюльтера. Короткие встречи, сдобренные неуёмным желанием их продления. Ожидание любой возможности и под любым предлогом вырвать друг друга из дома, включая командировки и отпуска. И мечты… И обещания… Куда же без них?
Пока однажды Дима не сказал:
– Всё! Не могу больше! Достали все меня своей правильностью. И я себя достал. Выгляжу в собственных глазах циником и подонком.
Но это, скорее всего, была мелодраматическая заставка, когда нужно было либо подводить черту, либо начинать выполнять обещанное. А делать ни того, ни другого уже не хотелось. Ожидание действия, как правило, лучше самого действия. Реальное положение вещей устраивало куда больше. Провидение потом это Диме припомнит…
* * *
Безнаказанность порождает распущенность – это аксиома. Вот и Дима, вполне довольный своей судьбой, пока ещё не знавший её наказаний, через восемь лет брака превратился в настоящего «казанову». Женщины по-прежнему тешили его самолюбие усиленным интересом. А что ж, не тешить-то? Красавчик, крутая тачка, деньги, связи. Ну, немного женат – бывает.
Конец ознакомительного фрагмента.