Негатор

В книгах про попаданцев в магические миры главный герой, как правило, в них встраивается, используя магию в своих целях. Но что, если он абсолютно, органически не способен к магии?

Мне такая мысль показалась интересной.

По зрелом размышлении я решился на такую вводную: не способный к магии герой попадает в магический мир, не имея ничего, кроме того, что носит серенький обыватель в кармане — и в мозгах.

Я постарался сделать повествование максимально логичным. Если логика не заметна сразу — а ради таинственности я старался маскировать и прятать, то это не значит, что ее нет вовсе. Получилось чуть-чуть детективно. По этой причине я не раскрываю детали сюжета — не всем нравится читать детектив, заранее зная, кто убийца. А еще я старался внести в книгу толику юмора. Иногда это у меня получалось.

Если кто-то из читателей найдет в себе сходство с персонажем, прошу прощения, это вышло ненамеренно.

А что получилось в сумме — о том судить Вам, Читатель.

Считаю приятным долгом искренне поблагодарить моих читателей на Самиздате и вне его за теплые слова одобрения и за полезные советы и указания на дырки в стиле и логике. Не имею возможность упомянуть всех, но особо желаю выделить Лилию Бажан, Woron'а, Стима, Евгения, Телепня, Mihail'а и Grumbler'а. Моя особая благодарность Анатолию Спесивцеву и Владимиру Мясоедову за внимание к моей работе, поддержку и полезные советы в отношении издания книги.

Я неправильный попаданец. У меня — не как у других.

Другие попадают в иные миры в ходе катастрофы — машиной там переехало или в пропасть свалился. А я просто перешел границу.

Порядочные попаданцы испытывают крайне нехорошие ощущения — их хорошо, если бьют по голове, а то могут просто избить всего целиком, к тому же больно. А не ровен час, и вовсе убьют. Я же испытал, пожалуй что… нет, не наслаждение, но уж верно довольство.

Классический попаданец, влетев в недоразвитый мир, просто обязан иметь при себе «калаш», цинк патронов, камуфляж по сезону, обувь соответствующую, аптечку, зажигалку и небольшой запасец продуктов — ровно настолько, чтоб добраться или до местной (съедобной, конечно) фауны, или до аборигенов, которых достаточно несложно уговорить поделиться жратвой. На уговоры — две трехпатронные очереди, больше не надо. А вот у меня не было огнестрельного оружия, и вообще ничего из вышеперечисленного не было — если не считать оружием и продуктами бумажник и ключи. Одет и обут я был, правда, по сезону, но никак не по ландшафту.

Уважающий себя попаданец просто обязан не иметь никаких проблем с языком. Или он им владеет с самого начала (возможна и даже желательна некоторая настороженность туземцев, впервые услышавших слова «сисадмин» и «терабайт»); допускается также волшебник или магический свиток, единым духом обучающий чужому языку. Трудностей с иными языками не возникает — или знание их предоставляется сразу же, или таковых языков вовсе не существует, а есть некий всеобщий. Региональные диалекты трудностей опять же не вызывают, поскольку их не просто нет, а быть не может никогда. Владение письменной речью хотя и желательно, но не обязательно, потому что вышеназванный попаданец, прекрасно и без акцента говорящий на чужом языке, уж как-нибудь освоит и письменность.

Личные бонусы, само собою, тоже прилагаются к истинному попаданцу. Он, скажем, великий боец, который в открытом бою может положить отделение солдат голыми руками, ногами и головой. Если автор позволит ему использовать в качестве оружия спичечный коробок и зубочистку, то этого хватит на взвод врагов. А уж если к вооружению добавить алюминиевую вилку, то и роту на эту вилку намотать можно. Ежели попаданец не воин, то он эрудит и знаток, которому ничего не стоит сварить высококачественную сталь из болотной руды. На крайняк годится также специалист-управленец, которому достаточно поковырять в носу, чтобы окружающая публика с радостным визгом кинулась варить эту самую высококачественную.

Впрочем, нет. Были у меня бонусы, только я сам не знал, что они у меня имеются — до времени.

Так вот: и еще кое-чего не было. Не было знамений, признаков, угрожающих дорожных ситуаций, хмурой астрономии и угнетенного состояния души. Никто не озаботился предупреждением моей особы о предстоящем. Ладно, будем снисходительны: никто не озаботился ясным предупреждением. А если и были тонкие признаки, то я их пропустил мимо всех пяти чувств.

В тот момент на мне были полуботинки класса «мокроступы» (прогноз обещал дождь во второй половине дня), синие джинсы, синяя же рубашка и темно-синяя ветровка. Часы. Очки. Бумажник.

То место, по которому я шел, можно было бы назвать рощицей или перелеском — но никак не дремучей чащей. Будь оно чащей — повырубили бы и понастроили домов, но слишком мал был этот участочек, чтоб на нем построить очень многоквартирный дом, а особняк, который мог уместиться, окружали бы в этом случае более чем ординарные, порядочно старые девятиэтажки. Фауна этого островка дикой природы исчерпывалась комарами и осами, а флора большей частью состояла из осин, берез и кривых елок — потому что прямые елки тоже давно исчезли.

Тропинок было довольно много: через лесок ходили, чтобы спрямить дорогу (но только в хорошую погоду), да еще там выгуливались собаки и маленькие дети из близлежащих домов.

Я как раз и спрямлял дорогу. Зонтик я сдуру оставил на работе, но на небе ничего дождевого пока что не просматривалось. Идти-то до дому было уже всего ничего — никак не более семи минут, когда ЭТО и случилось.

Уже много после, анализируя в сравнительно спокойной обстановке происшедшее, я так и не смог подобрать аналог своим ощущениям. Вероятнее всего, его и нет в человеческих языках. Поскольку к зрению, обонянию, слуху, вкусу и осязанию ЭТО решительно не имело отношения.

Я тогда просто остановился и на кратчайшее мгновение — нет, не увидел, но почувствовал над собою окруживший меня купол, который (я сразу это понял) увидеть было нельзя, и этот купол надвинулся на меня — и лопнул. И я точно запомнил, что в тот момент так и не мог понять — на пользу мне такой ход судьбы или во вред. И тут по зрению ударила страшная мешанина.

Когда же я проморгался, то весьма удивился. Во-первых, мир вокруг меня явно изменился. Во-вторых, я сам изменился.

Растения были чужими. Очень похожими, но не такими. Таких я никогда не видел, а вроде бы во многих краях был. И местность была чужая. Лес был без малейших признаков «культуры» (пластиковых бутылок, пачек от сигарет, презервативов и стекла всякого рода). И домов родных тоже не было — собственно, не было видно ничего, что могло бы показаться человеческим жилищем.