Чтение онлайн

– Сынок, ты ведь этого не делал?

Вот черт, что происходит? Каким образом стало известно о смерти Росомахи? Там были только я и убийцы. Я еще никому не говорил, что дядька убит, только вот сейчас Мишке. Значит, те, кто убил, и рассказали. Но зачем?! Когда ликвидируют конкурента, то не трубят об этом на весь мир, все делается тихо. И главное – что за глупая идея выставить меня убийцей? Да в это никто в поселке не поверит! Я был дядькин любимчик, это все знают. Значит, это не война? А что тогда? И кто тогда разгромил базу и пытался убить меня? В общем, яснее ничего не стало.

– Можно я еще позвоню?

Мишка махнул рукой – конечно! Как только мы пришли, он услал Любу куда-то, понимал, что мне надо поговорить одному. Он и сам порывался уйти, но я остановил, пусть видит, как я ему доверяю.

Я набрал номер приемного покоя, может, Сашка сейчас на дежурстве, я очень хотел услышать ее. Мне опять повезло, дежурная медсестра позвала Сашу, и через несколько минут в трубке зазвучал родной голос. Как только она поняла, кто звонит, она заплакала.

– Коленька, это правда, что говорят в поселке? Что твоего дядю убили?

Она на секунду замялась, всхлипнула и продолжила:

– И что ты имеешь к этому отношение?

Я кое-как успокоил ее. Я почувствовал, что она мне верит. Правда, она опять заплакала, когда я сказал, что не могу рассказывать, что произошло. Однако она тоже не знала, откуда появилась эта новость, кто рассказал о том, что Афанасия Гурулёва убили.

– Не знаю, милый. Просто все говорят, и всё. Тем более в больнице все про нас с тобой знают, и мне каждый про это норовит напомнить. Коля, я не знаю, что там произошло, но я знаю, что ты бы этого не сделал. Ты никогда человека не убьешь. Я жду тебя. Когда ты приедешь?

Я вздохнул, уже убил, правда, кого, не знаю до сих пор.

– Точно не знаю, милая. Но очень скоро. Жди, мы скоро увидимся. Все будет хорошо.

В это время ее позвали в палату. Она уже начала прощаться, но вдруг закричала в трубку:

– Коля! Я дура! Я самая большая дура в мире! Я забыла главное! Мне звонил твой двоюродный брат Валера. Он сказал, что не может с тобой связаться, но, если ты будешь звонить, ты обязательно позвонишь мне. Он сказал, чтобы ты ни в коем случае…

В трубке вдруг щелкнуло, потом затрещало, и связь прервалась.

– Саша, Саша! Что он сказал?

Все было бесполезно, телефон умер. В трубке только трещало, не было даже никаких гудков. Я несколько раз вешал и снимал трубку, но результат был тот же – постоянный треск, словно где-то рвали простыню. Мишка сходил и позвал Любу, та взяла трубку и сразу сказала:

– Опять. Так часто бывает, раз и треск. Так у всех в деревне. Говорят линия старая, где-то замыкает. Надо подождать несколько часов, он должен опять заработать.

– Всё, Миша! К черту, я еду. Пойдем договариваться. Пока я там не появлюсь, так и будут всякую ерунду придумывать. Я сам расскажу все, что случилось.

Решение пришло само собой. Чем дольше я здесь, тем больше могут про меня рассказывать те, кто все это задумал. Хотя может, я сам себе мозги забиваю, может, никакой задумки и нет. А это всё так, как всегда после непонятного преступления, – все придумывают свои версии. Я ведь был рядом с дядькой, а раз я жив, а он мертв, значит, я главный подозреваемый.

Я спрятал в карман пачку, от которой сейчас отсчитал несколько купюр пожилому чумазому мужику со странным именем Феофил, хотя Мишка звал его Федя. Тот, получив плату, радостно заулыбался:

– Если чё, если понадоблюсь, завсегда зовите. Хорошему человеку всегда рад помочь.

Я понимал, что готов он помочь не просто хорошему человеку, а хорошему человеку, готовому заплатить ему пятьдесят тысяч за пять часов дороги. Этому меня учил дядька – если нужный человек, сразу прикорми его деньгами. Ничего, что дорого, ты потом еще заработаешь, зато у тебя в нужную минуту будет нужный человек. Человек со своим вездеходом, человек нужный, и в следующий раз я уже смогу договориться с ним без участия Мишки. Мало ли что, вдруг того не будет в деревне.

Вездеход обдал меня солярочным дымом, газанул, развернулся на месте и, лязгая гусеницами, пополз обратно в тайгу. Хозяин машины, он же водитель, напоследок помахал мне рукой в открытое окно, и машина исчезла среди деревьев. Через какое-то время пропало и тарахтенье дизеля, лишь иногда еще прорывалось металлическое лязганье гусениц на особо глубоких рытвинах.

Я стоял на обочине трассы, связывающей райцентр со столицей республики. Дорога с обеих сторон от меня карабкалась в гору, там же, где стоял я, белел новенькими, недавно отремонтированными перилами небольшой мост. Здесь вся дорога такая, с горы на гору, а между ними речка или ручей и мост. Отсюда до Подгорного оставалось километров семьдесят – полтора часа на машине. От Далинды, где Мишка посадил меня на вездеход, напрямую до трассы было даже меньше, километров пятьдесят, но это были такие километры! Недаром ехали мы целых пять часов. Вся задница болела от тряски на жестком сидении тягача.

Я спустился к ручью, сполоснул лицо и поднялся обратно к дороге. Все, теперь оставалось ждать – или попутку, может, даже окажется кто-нибудь знакомый, теперь, когда цены стали диктоваться рынком, добраться на своей машине до города стало дешевле, чем на самолете. Поэтому машины встречались здесь не так уж редко. Ну, а если не будет попутки – возможно и такое – то под вечер, часов в пять, шесть появится маршрутка Подгорное – Улан-Удэ. Она ходила каждый день, и при любой загрузке водитель не откажется заработать пару тысяч неучтенных рублей. «Сайгу» я оставил у Мишки, остался только нож, но и тот в рюкзаке. Так что теперь выгляжу, с рюкзачком и в таежном камуфляже, как обычный рыбак, добирающийся до заветных мест на попутках, здесь таких хватает – не у всех же есть свои машины.

Ждал я совсем недолго, по местным меркам, конечно – японский подержанный грузовичок с теплым кунгом остановился передо мной в половине десятого. То есть я проторчал всего пару часов, это было просто подарком – я-то уже настраивался сидеть весь день, до маршрутки. Машина была городская, везла продукты в частный магазинчик. Я его знал, он находился очень удобно, на самом въезде в поселок. Так сказать, магазинчик последнего шанса – если что-то забыл, отправляясь в дорогу или отдохнуть в ближайший лесок, всегда можно было остановиться у этого магазина. Я даже знал его хозяйку и, если что, смог бы поддержать разговор. Но водитель, к счастью, оказался неразговорчивым, мне тем более было не до болтовни. Он лишь буркнул приветствие, спросил, куда мне надо, потом кивнул, приглашая садиться. Когда уже отъехали, он спросил, смогу ли я показать, где находится магазин, получив утвердительный ответ, он опять кивнул и всю дорогу больше уже не открывал рта.