Нефрит
Шрифт:
— Конечно. Вся посуда в баре.
Я понятия не имела, что в этом кабинете прямо за одной из зеленых стен было еще одно небольшое помещение — что-то среднее между комнатой отдыха, кухней и баром. где на самом деле была самая разнообразная посуда, и где я с маниакальной и победной улыбкой взяла блюдце и ложечку, прошлепав гордо за журнальный столик, и бросив довольный взгляд на усмехающегося Рита, мол — на, получи!
Хочешь сладкого — возьми эклерчик и скушай, но больше никаких нападений на меня и мои пальцы! Все-равно сегодня в спортзал и отработаешь съеденное!
Пока я корячилась, пытаясь подцепить с чувством полного и безнаказанного превосходства эклер чайной ложечкой, что было крайне неудобно, Рит продолжал молча пить свой кофе, глядя только на меня, отчего так и тянуло неожиданно подавиться и призвать его этим к себе, почему-то уверенная в том, что Рит только этого и ждет.
Замучившись выуживать понравившийся эклер из коробки, я все-равно упрямо не сдавалась, даже если почти кожей ощущала его смешливый и горячий взгляд, когда потратила пару минут чтобы просто уместить эклер на блюдечке.
И я бы улыбнулась ему нагло и победно, когда справилась с поставленной задачей, не тронув сладость и кончиком пальца и даже не замаравшись, когда поняла. что теперь мне нужно было его как-то съесть…
Тяжело было пилить маленькой чайной ложечкой пышный и хрустящий эклер, но я не сдавалась, ширкая до посинения, и стараясь не обращать внимания на то. что Рит уже откровенно посмеивался над моими попытками не трогать дорогую сладость руками во что бы то не стало!
— Тебе помочь? — промурлыкал Рит, явно наслаждаясь тем, как я мучаюсь, уже готовая сдаться на его милость и просто начать есть руками, не задумываясь больше ни о чем, прошипев:
— Спасибо! Я сама!
Надавив со всей дури на эклер в последней попытке проткнуть его и отломить хоть какой-то кусочек, я никак не думала о том, что он решит отмстить мне за свое истязание, пульнув с тарелки прямо на мои колени под мой визг и смех Рита, который неспеша поставил свой кофе на стол, двинувшись ко мне спокойно и медленно, но чертовски целенаправленно!
— СПОКОЙНО! — взвизгнула я, подскакивая на ноги и выставляя руки вперед, растопырив ладони. заметавшись у столика, оттого что Рит даже шага не сбавил, приближаясь все ближе и ближе, — Я сама! САМА! У меня салфетки в сумке есть!
Они на самом деле были, и я даже успела их достать из своей брошенной на диване сумки трясущимися руками, когда поняла, что бежать больше некуда, ибо Рит теперь возвышался надо мной, стоя так близко, что я ощущала жар его ароматного большого тела даже через его одежду…и мою тоже.
— …от голода дрожишь? — выдохнул Рит низко и хрипло, осторожно забирая из моих рук небольшую упаковку влажных салфеток, не отодвигаясь и ловко извлекая одну, когда неожиданно опустился на корточки передо мной, обхватив мою ногу выше колена своей большой, горячей и такой сильной ладонью, что я громко ахнула, пытаясь отшатнуться.
Вот только куда там!
Едва ли я смогла бы вырваться из этих длинных сильных пальцев, которые сжимали мою ногу, буквально прожигая кожу своим жаром, когда Рит вдруг потянул ее вверх и немного в сторону, поставив стопу на свое колено и принявшись стирать глазурь с моей кожи, не разжимая пальцев.
Его дыхание касалось внутренней части моей ноги. оттого насколько близко он был, пока я стояла перед ним едва ли не с раскрытыми бедрами, молясь о том, что сегодня я была в довольно длинной юбке…
Но это совершенно не спасало от волны жара и дрожи, когда сердце грохотало в ушах паровозом, сошедшим с рельс, и в теле поднимался странный гул, словно каждая дрожащая клеточка, отдавала свой нектар жизни, который устремлялся куда-то вниз, чтобы попасть под его ласкающую и сжимающую ладонь, но не в силах подняться выше моих бедер, где становилось так горячо и тянуще больно.
Я не могла больше думать о сладостях, глядя на него впервые сверху вниз. и видя, как за пеленой пушистых ресниц снова начинает расползаться опасным черным озером зрачок, словно был тем самым омутом, в котором живут если не черти, то тот самый сумасшедший брат-близнец Рита.
Он был слишком близко.
Держал слишком отчаянно и сильно, не боясь оставить на моей коже синяки от своих пальцев.
И дышал так тяжело и горячо, что капельки пота выступали на моем теле, отчего бросало то в холод, то в обжигающей зной.
А еще я почему-то не могла перестать думать о той глупой фразе, что прочитала однажды в интернете про удачное свидание. Что оно прошло удачно и парень определенно нравится, если после встречи с ним снять свои трусики и бросить их к потолку, видя, что они прилипли.
Так вот мои прилипли бы точно…и прямо сейчас.
Только не прикасайся губами!
ТОЛЬКО НЕ ГУБАМИ!!!
Это единственное, что истерично стучало в моей голове где-то между сумасшедшими ударами сердца и обрывками дыхания, потому что словно специально в мозге загорались какие-то совершенно непристойные мысли о том, ЧТО могут вытворят мужчины между бедер женщины!
Я не хотела об этом думать!
Честное слово!
Но ощущать его горячее дыхание на своей коже как раз на внутренней части бедра прямо над коленкой было сродни мелкому помешательству! Я поняла, что пол уходит из-под моих дрожащих ног. когда голова Рита вдруг склонилась, прижимаясь щекой к моей полыхающей коже, отчего колючая щетина защекотала, и я попыталась отступить назад, скоканув на одной ноге и, хрипло взвизгнув, полетела…
ЕЙ-богу полетела!
С мыслью, что на этом собственно и закончится моя карьера помощницы топ-модели. ибо с моей везучестью и гибкостью засушенной доски я едва ли смогу приземлиться удачно в пространстве между журнальным столиком и диваном, не сломав при этом шеи…и не оставив правую ногу в могучей и сильной руке Рита.
Одно радовало — начинать судебное разбирательство с фирмой не придется, чтобы они оплачивали мне многофункциональный протез!
И одно огорчало — я таки не узнала кто такая эта девочка Рита!..