Чтение онлайн

вот, вообрази себе, я даже в такой некондиционной среде на пятёрку не вытянул! А ты ещё какие

языки знаешь?

– Французский, но это, как говорят американцы, только в пределах, достаточных для того,

чтобы попасть впросак. А вообще, для языков большого ума не надо, – с обезоруживающей

честностью сказала она.

Вадим с уважением посмотрел на неё и покачал головой.

– Нет, ты просто не ценишь, что имеешь. Ведь каждый язык – это, ну, скажем, как

математика, только их, этих математик, много. Представляешь себе, существуют параллельные

математики, которые выполняют те же функции, что и твоя собственная, и так же хорошо, а

подчас и лучше. Но в этих математиках, представляешь, дважды два – не четыре! Или в

арифметике не четыре действия, а почему-то шесть. Или извлечение корня противоположно не

возведению в степень, а косинусу…

Он увлёкся и даже впервые перестал глазеть на неё, а смотрел куда-то выше, поверх её

головы. Ляля поглядывала на него со смесью замешательства и лёгкой женской иронии.

– Нет, я тебе точно говорю: по сравнению с этими вашими математическими абстракциями

языки – сущая чепуха, – добродетельно сказала Ляля, интуитивно чувствуя, что нужно

притвориться простушкой…

– Не знаю, не знаю… Ты вот на склоне, когда мы возвращались на турбазу, что-то говорила,

на каком?

– На немецком. Я просто пару фраз знаю – с родителями в ГДР несколько лет жила. Это,

если использовать твоё мышление, язык перпендикуляров. Правильный очень. Всё в нём по

правилам. Даже исключения подчиняются правилам.

– Ладно, семинар о ценности языков и точных наук можно отложить на потом. Слушай, ты

чаю не хочешь? – спросил он, перебивая ход собственной мысли. – Я от этих компотов не

согреваюсь, а только ещё больше замерзаю. И вообще они у меня ассоциируются не с летом и

фруктами, как положено было бы, а с холодной неуютной общагой. Сказываются годы,

проведённые в МАИ.

– А чай? Какие ассоциации? – заинтересованно спросила Ляля.

– Чай, если индийский, ассоциируется со слоном – благо, он на пачке нарисован. Жара,

джунгли и слоны. От одной мысли становится тепло и солнечно на душе. Хотя я вообще

цейлонский люблю. Если серьёзно, чаепитие мне всегда Алма-Ату напоминает. У меня мать

оттуда родом. Там чай пьют сто раз на день – от нечего делать. Ритуал. Но знаешь, в этом что-то

есть. У людей не так много ритуалов на самом деле. Ну, например, молитва. Что это, если

рассуждать исторически? Ритуал. Но не для меня.

– Интересно, почему это не для тебя? – с любопытством спросила Ляля.

Вадим положил руки на стол. Ему вдруг захотелось взять кусочек мела и нарисовать свой

ответ, как уравнение на доске. Мела, конечно, под рукой не было – да и странно бы это

выглядело. Но его тянуло дать ей развёрнутый ответ, как на экзамене, и он пожалел, что в

карманах нет ручки или карандаша.

– Слушай, я бы мог тебе написать это, как конспект. Люблю всё наносить на бумагу – так

яснее.

– Милый егерь! – Ляля снова взяла шутливый тон. – Вы действительно перезанимались в

своём МАИ. Мало того, что морочите девушкам голову перпендикулярами, так ещё и собираетесь

писать, не отходя от кассы, диссертацию о ритуалах.

– Но прошу вас, – воскликнула она с кинематографической патетикой в голосе –

продолжайте. Слушай, – тут же перешла она на знакомый, человеческий тон, – а ты что, сам из

Алма-Аты?

– Нет, из Изотовки. Не отвлекай меня от магистральной темы семинара. Так вот, молитва

как ритуал мне не подходит по моей профессии. Где ты видела авиаконструктора, который вместо

законов физики уповает на молитву? И ещё: чай можно пить в одиночку, вдвоём и целой

компанией. Это гигантский плюс, если вдуматься. Например, можно пить его вдвоём с тобой. А

представь себе молитву вдвоём!

– Ну, хорошо. А кроме молитвы? Что ты, кстати, к ней пристал? Чем она тебе не угодила?

– Не знаю, отвращение какое-то. Я в детстве пару раз бывал в церкви, в Харькове,

например. Просто заходил внутрь. Там, в Харькове, такой красивый собор – если прямо идти от

железнодорожного вокзала. Так вот противно почему-то. Всё – начиная от запаха и до внешнего

вида людей. Старухи эти полубезумные. И ещё очень противно называть себя рабом божьим. Что-

то есть в этом низкое. Как в туалет ходить на виду у всех.

– Интересный вы тип, егерь. У вас там все в вашей – как это? Изотовке? – такие умные? С

глубоким подходом к жизни?

– Встречаются. Но долго не задерживаются. Все, кто поумнее, после десятого класса

уезжают в большие города.

– А что если в церковь зайти просто полюбоваться алтарём, иконами? И не загружаться

смыслом всего этого? А что до злых старух (меня они, кстати, тоже напрягают), ты, когда за

молоком приходишь, тебя очень заботит, какая продавщица тебе пакет подаёт – симпатичная или

не очень? Тебя, я думаю, больше интересует вкус и качество того самого молока, которое в

пакете…Ладно, вернёмся к ритуалам. Что ещё?

– Ещё есть курение. Замечала, что делают посредственные киноактёры, когда им играть