Недотрога

Весна 1866 года

Сен-Джо, штат Миссури

Шериф Бэрдсли нетерпеливо расхаживал по комнате, и на лице его отражалось то смущение, то досада.

– Черт возьми, капитан, вы меня ставите в ужасное положение! Если я не посажу вас в тюрьму, военные меня с потрохами съедят. И какого дьявола вы выбрали для своих подвигов именно мой городок? Война закончилась, южане проиграли. Я с этим смирился. Отчего бы и вам не сделать то же самое?

Тэннер Мактэвиш сжал кулаки так, что побелели костяшки, и хмуро посмотрел на шерифа Бэрдсли.

– Может быть, для вас война и закончилась, шериф, а для меня она не кончится никогда. После того, что сделали синие мундиры с моим домом и моей семьей, стоит мне только увидеть янки, как немедленно возникает желание его убить.

– Меня предупредили еще до вашего прибытия, чтобы я был начеку, – сказал Бэрдсли. – армейские начальники не хотят больше мириться, что вы нападаете на их людей. – Его голос смягчился. – Капитан, я давно вас знаю, и я всегда восхищался вашей храбростью. Я не забыл, как служил под вашим началом во время войны. Но с тех пор многое изменилось, я дал присягу охранять закон в Сен-Джо, и я никогда не уклоняюсь от исполнения долга.

Тэннер бросил на шерифа мрачный взгляд. Также мрачно он и выглядел: дочерна загорелое лицо, заросшее грубой щетиной, и пронзительные серые глаза придавали ему свирепый вид. Он был высок, широкоплеч и темноволос, на нем были кожаный жилет и серые форменные брюки, какие во время гражданской войны носили офицеры армии южан. Достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, что Тэннер Мактэвиш – опасный человек.

– Исполняй свой долг, Бэрдсли, – хмуро пробормотал Тэннер. – извини, что попал в твой городок. Я понятия не имел, что ты здесь шерифом. А мне стоит увидеть кого-нибудь из этих дьяволов в синих мундирах. Как внутри все взрывается. И я не могу пообещать, что этого больше не повторится.

Бэрдсли сердито фыркнул.

– Но вы же не можете сражаться в одиночку с целой армией, капитан послушайте, если я не посажу вас за решетку, горожане возмутятся, я уж не говорю о военных.

Бэрдсли взял со стены ключи от зарешеченной камеры, открыл дверь и позвал Тэннера внутрь.

– А пистолеты лучше отдайте мне, – добавил он и протянул руку.

Тэннер отстегнул от пояса кобуру с двумя двухзарядными «кольтами» и бросил их Бэрдсли.

– Это все? – спросил шериф.

Тэннер метнул на него жесткий, ненавидящий взгляд, нагнулся и вытащил из-за голенища сапога нож.

– Теперь все.

Поскольку шериф его не обыскивал, Тэннер решил не отдавать однозарядный кольт тридцать восьмого калибра, спрятанный во внутреннем кармане жилета.

– Сожалею, что так вышло, капитан, – сказал Бэрдсли, с клацаньем запирая железную дверь. – Похоже, придется вам здесь чуток отдохнуть. Если военные решат предъявить официальное обвинение, все для вас может обернуться тухло.

– Не называй меня капитаном, Бэрдсли. Ты что забыл, что янки нас разбили? Они отняли у меня все, чем я дорожил, все, кроме самой жизни. Уж лучше бы они ее отняли – все равно, кроме пустоты, у меня ничего не осталось.

Шериф Бэрдсли покачал головой и удалился. Он видел, что ненависть к янки глубоко засела в душе Тэннера и вызвана чем-то очень личным. Что произошло в жизни Тэннера, Бэрдсли не знал, да и не стремился узнать, но он видел боль и отчаяние человека, которому нечего больше терять.

– Говорю вам, шериф. Это очень срочно. Мне нужен муж, и немедленно!

Шериф Бэрдсли откинулся на стуле и с интересом разглядывал стоявшую перед ним молодую женщину. Ее можно было посчитать некрасивой, неприметной старой девой, если бы не огненно-рыжие волосы, которые упрямо выбивались из-под шляпки, и удивительные глаза – большие, ярко-зеленые широко посаженные. Платье было испачкано в грязи – видно, она уже давно находилась в дороге, шляпка старомодная и без всяких украшений, но вот эти огненные волосы и зеленые глаза придавали ее строгому облику оттенок экстравагантности.

– Вы обратились не по адресу, леди. Я шериф, а не владелец брачной конторы.

– Но вы единственный человек, кому здесь я могу доверять. Вы должны мне помочь, шериф.

Бэрдсли снял шляпу и почесал голову. Он был озадачен. Ему хотелось бы оказаться подальше отсюда, чтобы не вникать в проблемы этой странной женщины.

– Сядьте, мисс, и расскажите, что вас беспокоит. Как я могу вам помочь, если даже не знаю, в чем дело? Согласитесь, что ваша просьба довольно необычна. Скажите для начала, как вас зовут и откуда вы приехали?

– Меня зовут Эшли, Эшли Уэбстер. Я учительница из Чикаго.

– Прекрасно, мисс Уэбстер, начало положено. Так что это за чепуха насчет мужа?

Тэннер Мактэвиш, который лежал на койке в камере, отделенной от кабинета шерифа только решеткой, сдвинул шляпу и обратил внимание на женщину, с которой разговаривал Бэрдсли. От ее акцента северянки Тэннера аж передернуло. «Типичная янки», – подумал он презрительно. Он ненавидел всех янки – мужчин и женщин. А эта попалась особенно противная. У нее, видно, совсем нет гордости – явилась к шерифу и выпрашивает себе мужа!

– Уверяю вас, я не пришла бы к вам, если бы не мое отчаянное положение, – высокомерно произнесла Эшли. – Я проделала долгий путь из Чикаго и понесла большие расходы, чтобы оплатить упряжку волов и крытый фургон. Я должна присоединиться к обозу переселенцев, который отравляется из Сен-Джо на запад.

Она раскрыла ридикюль и достала смятое письмо.

– Вот, посмотрите, в этом письме хозяин обоза, он же владелец компании по доставке колонистов, дал мне свое согласие. А теперь он отказывается. А ведь компания Креймера отправляет последний обоз в этом сезоне. Если я с ними не поеду, мне придется ждать следующего года и будет слишком поздно.

Бэрдсли почесал подбородок.

– Капитана Креймера я знаю. Если я правильно понял, вы путешествуете без сопровождающего.

Эшли кивнула, и ее зеленые глаза воинственно сверкнули. «Надо же, – подумал шериф. – Когда эта крошка сердится, она почти хорошенькая».

– Хозяин компании решил, что я мужчина, – продолжала Эшли, размахивая письмом. – Я заблаговременно написала ему, что хочу присоединиться к обозу переселенцев. И он ответил согласием. Я знаю, у меня не совсем обычное имя, но разве мало на свете имен, которые можно давать и мужчинам, и женщинам? А теперь он узнал, кто я, и отказывается взять меня в свой обоз. Вы подумайте, какая наглость! Сказал, что я могу присоединиться к ним, только если я буду с мужем тли родителями.