Недотепа
Шрифт:
– А ты силен, мальчик, – зловеще произнес Гавар. – Что ж, когда я убью вас всех, тебя я оживлю и сделаю своим рабом! – Витамант нахмурился и громогласно произнес: – Страшное заклятие превращало мертвых воинов в зловещую слизь, но даже она продолжала бороться, ползла на врага, жгла живых едкими брызгами и отравляла ядовитыми испарениями!
Лужи слизи, в которую под ударами Паклуса и присоединившегося к нему Хорта превращались зомби, задрожали – и поползли вперед, шипя и брызгаясь. Хорт, которому на лицо попала капля отравы, взвыл от боли.
– Но яркое солнце светило с небес! – закричал Трикс. – И его животворные лучи сжигали отвратительную мерзость, превращая ее в безобидный серый прах, уже неспособный причинить никому вреда, что бы там ни говорил подлый лич!
– Ах, так! – взвыл Гавар, обнаружив, что ряды его мертвых бойцов тают, а ядовитая слизь превращается в безвредный серый порошок. – Ну, погоди! Могучий лич не испугался заносчивых слов юного колдуна! Он нахмурился и произнес самое страшное из известных ему заклятий, призывая со дна моря неслыханное чудовище, истлевшее еще в доисторические эпохи! Вставай же, проклятием заклейменный! Твой возмущенный разум кипит, ты готов идти в смертный бой!
Шхуна начала раскачиваться. Вода за бортом забурлила. Что-то огромное и страшное готовилось подняться на поверхность – в глубине уже угадывался неимоверных размеров силуэт, похожий на исполинского спрута.
Трикс задрожал. Попробовать наколдовать еще большее чудовище? Какого-нибудь кита? Или гигантскую белую акулу-убийцу?
– Любимый! – дрожащим голоском прошептала ему в ухо Аннет. – Не стремись состязаться с ним в гигантомании! Поверь, не размер важен!
– Да? – поразился Трикс.
– Конечно! Могучий медведь в панике убегает от стаи отважных пчел!
– Понял! – просиял Трикс. И громко, вдохновенно произнес: – Но прежде чем мертвое чудовище, очнувшись от векового сна, всплыло на поверхность, навстречу ему ринулись тысячи и тысячи живых обитателей моря! Крошечные рачки отщипывали частицы мертвой плоти, маленькие рыбки пожирали мертвечину, ядовитые медузы жалили монстра своими щупальцами. Не успев подняться на поверхность, навстречу убийственному для него солнечному свету, монстр развалился на части – и вновь окончательно умер!
Вода будто вскипела – косяки рыбы носились вокруг кораблей, раскачивая их ударами плавников. Бурая муть и зеленая кровь монстра окрасила воду. Всплыл обрывок щупальца длиной с корабль – и тут же был растерзан разноцветными рыбками.
Рыцарь-маг Гавар подбежал к борту и растерянно посмотрел вниз. Потом повернулся к Триксу. Все его мертвые прислужники были повержены, Паклус и Хорт угрожающе наступали, высоко занеся свое оружие.
– Что ж… – произнес лич. – Если магия бессильна, то честный меч и подлые финты решат наш спор!
Он вытащил из ножен свой длинный черный меч с зазубренным лезвием. Потом зловеще оскалился:
– Ну и, конечно же, старый верный огненный шар! Простое и смертоносное оружие колдунов, сжигающее людей колдовским пламенем!
Гавар взмахнул рукой и метнул в Трикса комок огня, вспыхнувший в его руке.
Трикс так растерялся, что даже не успел уклониться.
Спас его Паклус. Отважный рыцарь шагнул навстречу огненному шару – и тот вонзился в его доспехи.
Трикс закричал от ужаса. На «Каракатице» завопили комедианты и Иен, затаив дыхание, наблюдавшие за боем.
Паклус стоял неподвижно и, опустив голову, смотрел на почерневший от огня нагрудник. Его борода слегка дымилась.
– Ты чего не падаешь? – растерялся Гавар.
– Все-таки надо честно признаться, – печально сказал Паклус, – хотя бы самому себе… Наверное, я не совсем человек… Наверное, я в большей степени гном… – Он тряхнул тлеющей бородой и испустил древний боевой клич гномов: – Киркой по голове!
– Молотом по… – воинственный клич варвара утонул в радостных криках команды.
И началась битва. Черный меч Гавара с неимоверной ловкостью отбивал удары варвара и рыцаря. За спинами двух сильнейших бойцов суетился Шараж, ловкими ударами кинжала держащий лича в постоянном напряжении, и Бамбура, потрясающий мечом и оскорбительными выкриками выводящий витаманта из равновесия.
Очень медленно живые теснили мертвеца к борту. В какой-то момент Гавар, едва не оступившийся на теле крепко спящего моряка, приставил к его груди меч и выкрикнул:
– Бросайте оружие, или он – покойник!
Паклус и Хорт остановились и недоуменно переглянулись.
– Ну и что? – спросил Паклус.
– Он нас с кем-то путает, – решил Хорт и вновь взмахнул молотом.
Гавар с проклятиями отпихнул сонное тело и вновь принялся обороняться.
Надо признать, что мастерство витаманта было так велико, что нападающим тоже досталось. Хорт был ранен в плечо и в ногу. Доспехи Паклуса покрылись вмятинами. Но они не снижали свой натиск и прижали витаманта к фальшборту.
Гавар рассвирепел. Подпрыгнув, он ловко встал на планшир и выкрикнул, размахивая мечом:
– Ну что ж! Если вы хотели увидать витаманта в гневе – вы добились своего! Сейчас вы узрите подлинную магию!
– Зачем он хвастается? – удивленно спросила Аннет.
– Это необходимый элемент волшебства, – признался Трикс, у которого зуб на зуб не попадал от страха. – Чтобы заклинание сработало, в него должны поверить… и сам волшебник, и слушатели…
Паклус и Хорт в ужасе застыли перед размахивающим мечом витамантом. А тот, оскалившись в злобной ухмылке, произнес:
– Я придумал такое страшное заклинание, что даже мое мертвое тело сотрясает озноб! Итак… сама основа материи, мертвая от сотворения мира…
– Не хочу слушать! – закричал Халанбери тонким голоском. – Не хочу!
И запустил в витаманта своим маленьким боевым молотом.
Кувыркающийся молоточек пролетел в опасной близости от макушки варвара и тюкнул витаманта в грудь. Не ожидающий такого подвоха Гавар, как раз в этот момент занесший меч опасно далеко назад, пошатнулся от удара – и полетел вниз, в щель между бортами кораблей. Молоточек отлетел назад, под ноги варвару.