Недопёсок
Шрифт:
— Не могу, — сказал дядя Миша. — Какой я все-таки слабовольный человек. Ничего не достигну в жизни.
Он подошел к колодцу и заглянул в затхлую глубину.
— Все путем! — крикнул он, успокаивая сам себя. Крик его ухнул вниз, провалился, завяз где-то, и эхо не вылетело обратно. — Все путем, все путем… В руках у меня ценный зверек. И никто ничего не узнает. У фуфу…
Дядя Миша потел, в душе его происходила тяжелая борьба, и неизвестно, в какую сторону склонилась бы чаша весов, если б стеклянно и неожиданно не прозвенел вдруг голос:
— Сюда!
— Куда? Куда? — заволновался дядя Миша. — Куда это сюда? Ну не сюда же!
— Заходите с флангов! — закричал в бузине и другой голос. — Возьмем их в клещи!
Послышался треск валежника. На склон оврага, будто танкетка, выкатился человек в офицерской фуражке:
— Огонь!
Он выхватил из кармана не то пистолет, не то гранату, прицелился, и — свись! — свистнула над головой дяди Миши — что ж это, неужели пуля?
— Озоровать! — нехорошим голосом закричал дядя Миша. — Я те уши пооборву! Спрячь рогатульку!
Но в это время на другом склоне завыл миномет, и коровья бомба повисла над дядей Мишей.
— Крой беглым!
И тут действительно беглым стали крыть дядю Мишу. Небо над его головой наполнилось комьями, палками, и особенно неприятен был изжеванный кем-то ботинок, который, квакая, ударил прямо в грудь.
— Прекратить огонь! — послышался голос. Прямо к колодцу из кустов выбежала девочка и отвязала Наполеона.
— Нехорошо, гражданин, — сказала она. — Стыдно!
— Ты что это? Нет, постой. Кто тебе разрешил? Это мой зверек!
— Артиллерия, огонь!
— Отставить!
Цепляясь за ветки бузины, в овраг спустился Павел Сергеевич. Глаза его по-учительски блистали, а на плече висело двуствольное ружье — Зауэр «Три кольца».
— Не трогай мою собачку! — закричал дядя Миша. — Это моя собачка, я ее дрессировать буду — на лапках ходить, в барабан стучать.
— Отпустите веревку! — строго сказал Павел Сергеевич и сдернул с плеча ружье.
— Это что же такое! — засуетился дядя Миша. — Вооруженным конфликтом пахнет.
— Пойдемте в сельсовет, гражданин.
— Что вы! Что вы, молодой человек! Все путем! Берите вашу проклятую собачку!
Дядя Миша подхватил сундучок и побежал, побежал по оврагу в сторону.
— Стреляйте, Пал Сергеич! Стреляйте, а то уйдет!
Павел Сергеевич не стал долго рассуждать, он поднял ружье вверх стволами и пальнул вдогонку. Грозно, назидательно прозвучал учительский выстрел. В душе дяди Миши что-то оборвалось раз и навсегда.
Бег на северный полюс
Странно подействовал выстрел на старый колодец. Дремавший последние двадцать лет колодец вдруг ожил, ворчливо буркнул: «Все путем» — и после этого заглох навсегда.
Дошкольник Серпокрылов и Коля скатились тем временем к месту происшествия.
— Во чудо-то! — восхищался Коля, хлопая себя восторженно по бокам. — Вот это песец! Во бы кого нарисовать!
— Красив! — соглашался учитель. — Удивительный мех. Давайте отведем его в школу.
— Тиша, вставай! — сказала Вера и дернула веревку.
И тут спасенный Наполеон должен был, конечно, встать, улыбнуться, но вместо этого он злобно оскалился, будто сроду не был знаком с Верой Мериновой.
— Тиш, Тиш, ты чего?
— «Тиша»! — презрительно фыркнул дошкольник. — Его звать Филька.
— Не Филька, а Тиша, — заспорила Вера. — Тоже мне придумал.
Серпокрылов уважал Веру Меринову и мог без конца снимать ее с айсберга и носить на руках. Но когда его задевали за живое, он становился упрям как бык. Поэтому пару минут у колодца только и слышно было: «Тиша… Филька… Дурак… Сейчас по шее… А ну попробуй… Сейчас попробую… Ну пробуй, пробуй, что ж стоишь…»
И Леша хотел попробовать, но в дело вмешался учитель.
— Ладно вам, — сказал он. — Неважно, как его зовут. Важно другое: что с ним делать?
— В деревню отведем, — ответила Вера.
— А дальше что?
— Будет жить у меня. Я его воспитаю.
— Ишь придумала, — сказал дошкольник, как будто и не уважал никогда Веру Меринову. Он терпеть все-таки не мог, когда его задевали за живое. — Ну ладно, бери Фильку себе. А мы посмотрим, как ты это сделаешь.
— И возьму.
Вера решительно дернула веревку. Опять померк в глазах недопеска белый свет. Он уперся в землю короткими своими лапами, изловчился и злобно схватил веревку зубами.
— Ну, ловко! Ай да Верка! Прямо животновод.
— Тиша, Тиша, — нежно говорила Вера, — успокойся.
Она достала из кармана конфету, осторожно протянула руку, чтобы погладить песца. Наполеон огрызнулся — конфета упала в снег.
— Фу, какой злой. Тиша, что с тобой?
— А ты думала, из-за конфетки он тебе валенки будет лизать? Дай сюда веревку и отойди в сторону. Он пугается. Вылезай совсем из оврага. За дело берется Серпокрылов!
— Отойдем, ребята, — рассудительно сказал Павел Сергеевич. — Посмотрим, как у Леши получится.
Павел Сергеевич и ребята вылезли на гребень оврага и стали глядеть сверху, что будет делать дошкольник.
Он ничего не делал, только вытянул из кармана мотоциклетную перчатку и бросил ее прямо под нос Наполеону. Потом не удержался, поднял конфету «Озеро Рица» и сунул в рот.
И большее не шевелился, руками не махал, за веревку не дергал. Правда, порой раздавались в овраге какие-то диковатые звуки, похожие на чмоканье лошади, — это дошкольник Серпокрылов сосал «Озеро Рица». Наполеону эти звуки чем-то понравились, даже успокоили.