Нецелованная
Шрифт:
– Хочу, чтобы ты отстала от них, - ответил парень, чувствуя себя тем еще подонком. Он не хотел использовать прошлое ради таких целей, но, судя по настрою девушки напротив, у него просто нет выбора.
Ри вдруг громко рассмеялась, трясясь всем телом, словно ее с каждой секундой захлестывает истерика. Повернувшись к нему снова, она полным ненависти взглядом посмотрела на парня и произнесла:
– Ну уж нет. После этих слов я точно не отступлю. Ты еще узнаешь, что я могу, и твоя тупая овца тоже!
– Я не прощу тебя, если ты причинишь ей боль, - ответил Сехун, ощутив, как по телу расползается липкий страх за подругу. Он прекрасно знал, на что способна Сё Ри, и это пугало его еще больше. – Только посмей, и я…
– Что ты? – оборвала его девушка, складывая руки на груди и выдыхая еще больше пара в пространство. – Строишь здесь из себя жертву, хотя я уверена, что на самом деле тебе тогда понравилось. А теперь используешь меня ради своей выгоды? Самому-то не мерзко?
– Мне плевать, - нахмурился Сехун. – Но, если ты посмеешь обидеть Пэй, я этого так просто не оставлю.
– Я сделаю все, чтобы Лухан разочаровался в ней! – крикнула Ри, слегка выпячивая нижнюю губу и обнажая острые зубы. – И мне плевать, даже если ты расскажешь ему все о той ночи! Это не станет преградой к его сердцу!
С этими словами она резко развернулась и зашагала прочь, со спины выглядя вполне безобидно, но то, что было внутри этого хрупкого маленького тельца, можно сравнить лишь с дьявольской сущностью.
Сехун судорожно вздохнул, провожая взглядом удаляющуюся девушку. Теперь в душе появилось беспокойство о Лим и Лухане, которым, по всей видимости, предстояло еще многое пережить. Ослабнут ли их чувства или, наоборот, станут крепче – остается загадкой, но О искренне надеялся, что они пройдут через все это вместе, и плевать, что рядом с Пэй будет не он, а его лучший друг.
В любом случае он сделает все, чтобы их защитить, и не важно, какими принципами ему придётся пренебречь ради этого.
Глава 26
Громкие крики разрывали ушные перепонки подобно смертельным гранатам, крушащим все на своем пути, умеющим превратить любую целостность в мелкий порошок, рассыпающийся в ничто. Именно это чувствовала Пэй, сидя под дверью своей комнаты и накрепко прижимая ладони к ушам, чтобы не слышать вернувшихся в ее будни родительских ссор.
Девушке хотелось просто исчезнуть, раствориться в секундах, превратиться в камень или горстку пепла. Чтобы ее никто не смог отыскать, а она не помнила и не беспокоилась ни о чем, словно ее и не было вовсе в этой мрачной жизни. Отчаянье, боль, страх потери кого-нибудь из близких щемили сердце, сжимали в тисках душу и душили в своих цепких липких объятиях.
На какой-то момент Лим это все так осточертело, что она, более не раздумывая, поднялась на ноги и, наскоро натянув через голову теплую кофту, рванулась прочь из комнаты прямо в короткой домашней юбке на голую ногу, поспешно направляясь к входной двери. Обнаружив на тумбочке рядом с вешалкой несколько разноцветных стикеров, которыми обычно пользовалась мать, чтобы записать то, что боялась забыть, Пэй нацарапала пару коротких строк, сообщавших о том, что сегодня они с Шинни переночуют дома у Нил, потому что больше нет никаких сил терпеть это моральное издевательство.
Девушка не была уверена, что родители не приедут за ней через час или два, когда успокоятся и придут в себя, но так или иначе находиться в этом доме стало просто невыносимо.
Стоило Лим вернуться после университета домой, как она услышала родительские крики, которые не прекращались вот уже несколько часов подряд. Видимо, дело было не только в деньгах, и Пэй поздно это поняла. Но примерять и оценивать их проблемы она не была готова, ведь кто его знает, насколько там все плохо и кто виноват больше.
Девушка натянула единственную обнаружившуюся осеннюю тонкую курточку и обула сапожки, после чего вышла из дома, не сильно беспокоясь о том, что морозный декабрьский холод пробирается до самых костей, а холодный ветер облизывает бедра, заставляя ее ежиться и сжиматься от неприятных ощущений.
Пэй бежала в сторону детского сада, намереваясь поскорее забрать Шинни и добраться до дома подруги, которую пока не предупредила об их визите. Решив, что сделает это позже, девушка, придя в сад, дождалась, когда выпустят группу ее сестры, и помогла мелкой одеться, говоря, что сегодня они побудут у онни.
Поблагодарив воспитателей и поклонившись доброму охраннику, что всегда позволял девушке посидеть у его электрического обогревателя, Лим вместе с сестрой снова очутились на улице, бредя по пустынному переходу по направлению к основной дороге.
Уже были сумерки, несмотря на довольно раннее время, ведь зимой на улице темнеет намного быстрее, чем летом. Пэй стучала зубами, дрожа от холода, ведь она все еще была в юбке. Да еще и шапку дома забыла, потому что собиралась второпях.
Шинни, как обычно, болтала обо всем, что произошло в группе за прошедший день, и не спрашивала, почему они сегодня не пойдут домой. Впрочем, Пэй даже радовалась этому, ведь совсем не хотелось объяснять малышке о склоках между неугомонными родителями.
Собравшись набрать номер подруги, чтобы сообщить ей о своем решении на сегодня, девушка поднесла мобильник к глазам и едва нажала клавишу вызова, как на экране появилось имя, от которого мгновенно заводится сердце и исчезает дыхание.