Чтение онлайн

Лестер тем временем рассказывал Карлу об озере Окичоби во Флориде, откуда был родом, – огромном озере, тридцать миль в длину и только шесть футов в глубину, – как огромное блюдце. В нем было полно аллигаторов и лучше всего в округе ловится окунь.

– В двадцать восьмом был ураган – ветер дул со скоростью сто пятьдесят миль в час. Всю воду выдуло. Озеро превратилось в грязную канаву. Тогда погибло тысяча восемьсот тридцать восемь человек.

Лестер подумал немного, добавил, что хотел бы туда вернуться.

Карл по-прежнему мечтал о Лули Браун.

Они приехали в Кребс, зашли в кабинет начальника полиции. Первым делом Лестер пожелал узнать, какого черта Фаусто не арестовал Нестора и не посадил его за решетку.

– Потому что у него больше людей, чем у меня, – ответил Фаусто. – За ним придурки в простынях, они обожают чуть что открывать огонь.

Лестер пожелал узнать, какого черта бездействует окружной шериф.

– С каторжных работ сбежали несколько заключенных, – пояснил Фаусто, – шериф гоняется за ними с собаками. Это его любимое занятие.

Лестер наконец решил, что им делать. Он возьмет себе пистолет-пулемет Томпсона, останется в городе и будет ждать, пока Нестор явится громить очередной подпольный кабак – здесь или в другом шахтерском поселке на востоке. А Карл пусть отправляется в придорожный бордель, о котором рассказал начальник полиции.

– Кажется, парень, который там заправляет, раньше был в шайке Эммета Лонга.

Карл ничего не ответил.

Ночью перед налетом на придорожный бордель Нестор собрал своих Мстителей в покосившейся церкви.

– Я хочу, – заявил он, – чтобы мы напали на них с первыми лучами солнца. На рассвете мы внезапно бросимся в атаку. Они нас не услышат. Они оглохли от беспробудного пьянства. Разлепят глаза, прищурятся на окно – и даже не заметят нас, пока мы не ворвемся с парадного входа. Нам нужны дюжина или около того машин, винчестеры, ящик патронов, динамит. Я объявлю в рупор: "Выходить по одному, руки вверх – или все взлетит на воздух! Выводите своих шлюх на свет!" А вы зажигайте факелы и двигайтесь к дому.

Его помощники любили факелы. Только так и надо, закивали они, выгнать прохвостов из округа!

На следующее утро было еще темно, когда Нестор подошел к церкви. Кофе в его солдатской фляге был сдобрен бренди – привычка, которую он приобрел во Франции во время войны. Он отпил глоток и невольно вспомнил события шестнадцатилетней давности, когда они вышли из деревни Бушере и двинулись в лес.

Кругом гремели немецкие пушки; летели щепки, земля была изрыта воронками. Ему приходилось подгонять своих солдат. Те падали в воронки, их засыпало пластами земли. Офицеры называли французских командиров идиотами и уверяли, что лес им не взять. Да только лягушатники тогда были нашими союзниками, и, если они приказывали взять лес, приходилось подчиняться. Многим оторвало ноги, а кое-кто осип от иприта – горчичного газа. И все же приходилось гнать солдат в лес. Нестор стоял на поляне, размахивал большим револьвером "уэбли", который отстегнул перед боем у убитого английского офицера. Он приказывал солдатам идти вперед, двигаться, угрожал пристрелить каждого, кто будет притворяться раненым или попытается спрятаться. Он действительно пристрелил троих, которые пошли на него, остальные побежали вперед, через поле – и почти всех скосило пулеметной очередью. В то лето Нестор потерял больше солдат, чем любой другой взводный сержант в 7-м пехотном полку. Его наградили медалью за храбрость.

Сегодня он надел свою боевую награду: крест "За выдающиеся заслуги". Приколол к нагрудному карману под значком бюро на лацкане. Ему пришлось ждать, пока соберутся все Мстители, с рассвета почти до восьми часов. Последние оправдывались: дома дел по горло, когда успеешь все переделать! У кого-то была больна жена, у кого-то убежала собака. Наконец, рядом с церковью собралось двенадцать машин, включая "де сото" Нестора, – одни машины двухместные, другие четырехместные. Всего приехали тридцать четыре Мстителя.

Только небо было обложено облаками, и напасть с первыми лучами солнца никак не получалось. Но главное – все были здесь, готовы к бою и вооружены.

– К делу! – приказал Нестор.

Карл Уэбстер приехал накануне вечером.

Он вошел в зал и направился прямо к Джеку Белмонту. Посетителей было немного: за сверкающей стойкой сидели и пили несколько шахтеров.

– Спокойный выдался вечерок?

Джек круто развернулся и пристально посмотрел в сторону двери, чтобы понять, кто пришел. Он узнал Карла Уэбстера по панаме. Кто же еще!

– Устраиваешь облаву в одиночку?

– Облавы – не мое дело, – ответил Карл.

Сынок миллионера удивленно уставился на гостя, но Карл молчал. Джек знать не знал, что происходит. Девушки в кимоно и игривых пеньюарах за столиком удивленно подняли брови. Карл встречал пару из них в публичном доме в Семиноле. Он вежливо притронулся к шляпе.

Джек Белмонт недоуменно щурился, пытался сообразить, что понадобилось маршалу в его заведении.

– Дай угадаю, – наконец сказал он. – Ты пришел меня арестовать.

– Я бы не возражал, – ответил Карл, – но с тех пор, как не стало Эммета Лонга, твоя фамилия ни разу не появлялась в списке разыскиваемых преступников. Для Службы федеральных маршалов ты невелика птица.

Джек Белмонт задумался.

– Тогда, – проговорил он наконец, – ты, наверное, хочешь выпить.

– Не возражаю, – кивнул Карл.

Джек Белмонт подал знак бармену; тот выставил на стойку два стакана и наполнил их. Карл поднял свой, попробовал, кивнул Джеку и допил до дна.

– Я не громлю подпольные винокурни и кабаки, – сказал он. – Но один тип, который этим занимается, околачивается в наших краях. Видимо, именно из-за него сегодня у вас так мало клиентов. Никто не хочет схлопотать пулю из-за стакана виски.

– Ты о Несторе Лотте? – спросил Джек.

– О нем самом. Если он появится, я тут же отправлю его за решетку. – Видя, что Джек недоуменно хмурится, Карл пояснил: – За то, что он выдает себя за правительственного чиновника. Такие фокусы запрещены даже тем, кто считает, будто действует на благо страны. Он мешает людям напиваться и избивать жен.

– Хочешь еще? – спросил Джек.

– Не возражаю. Он таскает с собой дураков из ку-клукс-клана, которые обожают стрелять в людей.

– По-твоему, он нагрянет к нам?